Ты и твой мир. Подростковые проблемы, о которых не говорят вслух - Тамерлан Ю. Заников

– Видимо, Москва и правда людей меняет, – усмехнулся Игорь. – Идем, умираю, есть хочу, не завтракал.

– Хочешь поехали к нам? Что-нибудь сделаю.

– Не, я потом домой, а то там мама тоже ждет. Давай зайдем тут куда-нибудь, можно в БК.

– Если к нам, то там скидку сделают, – предложила Алиса.

– Да, ваше дальше кафе. Пойдем в БК, – он потянул ее за руку.

– Ну хорошо. Как Москва?

– Стоит, – пожал он плечами.

– А практика?

– Кайфовая, – Игорь довольно кивнул. – Прям не придраться. В нашем захолустье такого и близко нет.

– Два месяца там был и уже захолустье? – ухмыльнулась Алиса. – Быстро ты зазнался.

– Да ладно тебе, ты и сама же это понимаешь. Думаешь, если свое кино будешь здесь снимать, кто-то оценит?

– А что, я одна тут, кто такие фильмы любит?

– Уверен. Алиса до тебя я вообще, например, не слышал, кто такой Вырыпаев.

– А в Москве от кого-то слышал про него?

Игорь о чем-то задумался. Потом повернулся к ней и без какого-либо выражения на лице ответил:

– Нет. Но ты меня знаешь, я ни с кем про кино и не говорю.

– Ну он не только кино снимает.

– Ты поняла, о чем я.

Они вышли из вокзала и пересекли широкий проспект. Бургер Кинг располагался совсем рядом – на углу.

– Ясно. Что еще было? Как Ярик?

– Ярик лучший. Кайфовую жизнь живет, – мечтательно ответил Игорь. – У него квартира на Филях, рядом куча тусовых мест. У него постоянно то вечеринка, то еще движ какой-нибудь. Ну я тебе кидал фотки.

– И много у него вечеринок было за два месяца? – посмотрев на него с осторожностью, спросила Алиса.

Игорь на секунду задумался, точно что-то вспоминая. Потом пожал плечами:

– Да нет, не то чтобы.

– Что-то ты так мало рассказываешь, как будто там ничего не происходило.

– Да нет, я просто с дороги, только проснулся, даже не ел ничего еще. Давай все по порядку, сначала завтрак, потом расскажу, что спросишь.

Алиса кивнула и опустила глаза, разглядывая собственные кеды. Игорь сжал ее руку чуть крепче, и от этого маленького движения ей стало немного теплее, хотя сомнения уже вновь принялись терзать душу. В кафе она отказалась от предложения взять ей поесть, только попросила мороженого.

За столом Игорь и правда принялся жадно есть свой завтрак, будто не ел целые сутки. Увидев немного отрешенный взгляд Алисы, он сказал:

– Расскажи лучше, как у вас тут дела. Как Кир?

– Ну… нормально. Где-то месяц назад у него что-то усилилась тревога из-за мамы, но сейчас вроде немного лучше. Готовится уже к новому учебному году.

– Она не звонила больше?

– Нет, к счастью, – она осеклась. – Ну, в смысле.

– Я понял. Что с работой?

– Все хорошо. Туристов как будто еще больше стало, иногда хороший оставляют чай.

– Откладываешь, как хотела?

– Стараюсь. Хотя пришлось Кириллу вылечить пару зубов, вот тебе и дыра в бюджете, – Алиса доела свое мороженое и отставила в сторону стаканчик.

– А со стримами у него как?

– Что-то зарабатывает, но я стараюсь у него особо не брать деньги, хотя он настаивает.

– Да чего ты, бери, не стесняйся, – Игорь, сытый и довольный, отодвинул поднос в сторону и, протянув руки через стол, взял ее за обе ладони. – Ну вот я уже немного в себя пришел. Здравствуй.

Щеки Алисы вспыхнули под его внимательным взглядом. Она чуть подалась вперед, и он потянулся в ответ, чтобы наконец ее поцеловать.

– Ну что, теперь-то расскажешь?

– Да на самом деле не так уж много рассказывать, кроме того, что писал. Москва, ну классная, там жить, очевидно, куда интереснее. Все время какие-то движения, новые люди, впечатления. Практика мне понравилась, и я им понравился, вроде как. Сказали, чтобы писал, если захочу, уже на постоянку.

А так не знаю, что сказать еще. Ярик сказал тоже, что, если перееду, первое время могу у него пожить.

– И ты поедешь?

– Пока не знаю. Надо думать, с родителями обсуждать. Но предложение заманчивое, согласись? Только с универом надо будет что-то придумывать.

– Наверное, заманчивое, – она отрешенно посмотрела в сторону.

– Эй, ты чего? Я же только приехал и еще никуда не уезжаю. Да и вообще, сейчас уже поздно куда-то метаться, так что в лучшем случае в следующем году получится. А там, может, и ты соберешься.

– Угу. И Кирчика тут оставлю, – она посмотрела на него с укором.

– Зачем оставлять, надо брать с собой, – Игорь выпустил ее руки и откинулся на спинку. – Ладно, я поеду, ок? Мама вон уже пишет.

– Вечером увидимся? – с надеждой спросила Алиса.

– Если я не вырублюсь, можно, – пожал плечами он.

– Приходи в гости, если что.

Они вышли на улицу. Игорь вызвал такси и обнял ее на прощание. Точно угадав ее мысли, он сказал:

– Ты ничего себе не надумывай, только, ок? Все хорошо. Я вернулся, теперь все будет как надо.

* * *

Машина уехала, а Алиса осталась стоять на улице, глядя ей вслед. Говорят, что нет худшей в мире тюрьмы, чем та, что рождается в собственной голове. Из нее убежать сложнее всего, точно решетка собственных страхов и предубеждений прочнее металла.

Алиса тяжело вздохнула и потерла виски. Нужно было как-то продолжать этот день и надеяться на то, что все и правда будет как надо.

Машина свернула на Таманскую улицу, где Игорь вырос. Она практически не изменилась за семнадцать лет, как будто застыла вне времени. По обе стороны от узкой дороги тесно росли деревья, уходящие ровным рядом до самого Лунапарка.

Их с родителями дом прятался за высокой живой изгородью, в которой переплелись еще совсем молоденькие пальмы, плющ и другие южные растения. На улице уже ждала мама, одетая в легкое платье и плетеные сандалии. Она выглядывала на дорогу, чуть сощурив глаза, высматривая такси.

Не успел Игорь выйти из машины, как она радостно поспешила к нему.

– Как доехал? Кушать хочешь? – семеня впереди него домой, расспрашивала мама.

– Да я поел недавно.

– А я завтрак приготовила, – расстроилась она.

– Ладно, давай немного перекусим.

Они зашли на кухню. За столом сидел отец, еще в пижамных штанах и читал что-то на планшете. Услышав голос Игоря, он оторвал взгляд от экрана, снял очки и широко улыбнулся:

– Ну, вернулся, блудный сын.

– Сережа! – одернула его мама.

Он засмеялся и окинул сына изучающим взглядом.

– Ну, что, вижу, не истощал там, в Московии, вот и хорошо. А то мать все переживала, что ты как из Бухенвальда.

– Ой, не так я говорила, – она покачала головой и принялась доставать с полки новые