Четыре касания тьмы - Амалия Мо

меня в подвал, где в железных ящиках хранилось оружие. Удивительно, но они не боялись, что я сорвусь и устрою тут перестрелку в желании выбраться. Правда я довольно быстро поняла, почему у них не было опасений…

Несмотря на близость к огнестрелу и мысли о свободе, я не могла протянуть руку, чтобы взять что-то. Моё тело покорно ждало команды.

– Альвар сказал, что ты отлично стреляешь. Значит учить тебя не придётся, – скользнув ногтем по корпусу автомата, сказала Сомиль. – Можешь сама выбрать пистолет, которым прикончишь Морвеля.

От реальности происходящего, я готова была кричать… Они говорили об убийстве так спокойно… Хотя я понимала: когда у тебя нет никого, кто дорог, чужие жизни становятся не более, чем пустяком.

Демиан… В который раз в голове всплывал его образ. Голубые глаза, смотрящие на меня прожигающе, низкий голос, которым он обращался ко мне, даже его прикосновения, противоречащие всему.

Когда я была в ИКВИ, Берроуз не раз отзывался о Демиане Морвеле, как об отбросе. Слишком беспечный, слишком безответственный, паршивая овца даже в своей семье… И когда меня назначили к нему в отряд, я думала о нём чужими мыслями, не удосужившись узнать с другой стороны. В принципе, мои мысли насчёт первокровных и без Берроуза были весьма плоскими.

Жаль, что мне пришлось пройти через персональный ад, чтобы понять, что не все первокровные зло…

В памяти вспыхивали картинки, когда я старалась игнорировать человечность Демиана. Мне было проще думать, что он чудовище, чем принять то, что он хочет отказаться от крови, чтобы получить шанс быть рядом со мной. Он ведь понимал, что я ненавижу первокровных и…

Сквозь колючее желание крови, в горле встал комок, грозящий превратиться в слёзы. Всё-таки я имела какое-то влияние на своё тело и этот факт дарил надежду. Вдруг у меня получится сопротивляться?

– Боги, какое жалкое лицо, – презрительно выплюнула Сомиль.

Я не спешила хвататься за оружие, а продолжала стоять на месте, поэтому актир схватила первый попавшийся под руку короткоствольный пистолет и вручила его мне.

– Тут две усиленные пули. Одна в сердце, другая в лоб. При обычных условиях у тебя нет шанса убить первокровного, но секундной заминки будет достаточно, чтобы выпустить первую пулю. Второй добьёшь, – протянув обойму добавила Сомиль.

Я провела пальцем по курку, ощутила кантик и уставилась на мушку.

– Зачем Альвару убивать Морвеля?

Рука не дрогнула – пальцы уверенно сомкнулись на рукояти, ощущая вес оружия не так, как прежде. А вот сердце… Оно отказывалось верить в то, что меня просят сделать. И несмотря на протест, я засунула пистолет под пояс.

– Это условие сотрудничества с Берроузом. Юрий много лет покрывал Константина, – Микаэла стояла в проходе. Казалось, что ей неприятно здесь находиться. Актир старалась не смотреть на бесчисленные ящики с оружием, предпочитая плитку пола.

Я слышала их разговор во время превращения. Тогда смысл не укладывался в голове, но сейчас до меня дошло, что они знакомы давно. Получается Берроуз покрывал Альвара, а тот снабжал ИКВИ актирами. Именно так мог появиться Шард…

Боги, парень стал случайной пешкой в больной схеме двух ублюдков. Мне вдруг стало по-настоящему жаль Каяну. Я помню тот день, когда тот, кого она любила, едва не сожрал её. Если бы не мой транквилизатор в тот момент, вряд ли актир остановился.

– Почему они раньше не убили его? Разве не было подходящих случаев?

– Юрий ждал, – ответила Микаэла.

– Чего?

– Женщину, к которой Морвель привяжется, – махнув на выход, ответила Сомиль. – Но не волнуйся, Альвар собирается покончить с Юрием. Очень комично: Берроуз исполнит то, о чём мечтал столько лет, но заплатит за это собственной жизнью.

В голове не укладывалось, что я слышу это. Мне до сих пор казалось странным то, что актиры так открыто говорят правду.

– Я ничего не понимаю…

– Не забивай голову. Потом узнаешь. Пошли, нам пора на трапезу, – слегка пихнув меня в плечо, велела Сомиль.

Я услышала в её голосе команду. Но прежде, чем я двинулась, обернулась и на секунду задержала взгляд на ящиках. На них не было замков, да и вошли мы сюда без проблем. У дверей не было охраны. Владелец этого места слишком уверен в своей безопасности.

Наверняка, вся охрана под внушением, а актиры не в силах пойти против хозяина…

Хозяина.

Я скривилась от этого слова и невольно вспомнила, что Демиан часто называл моим хозяином Берроуза. А как ещё назвать того, кто вершил мою судьбу зная правду и ожидая нужного часа? В то время, как я думала, что владею ситуацией, ситуация владела мной.

– Почему Альвар хочет убить Берроуза? – настойчивее повторила я, пытаясь разобраться.

Разговоры хоть немного отвлекали от жажды.

– Потому что он перестал быть полезным, да и Альвар собирается покинуть Ноктилию навсегда. Он никогда не любил город, в котором родился, – Микаэла шагала вперёд, и звук её каблуков отдавался от стен.

– Он и одевает вас? – поморщившись, спросила я.

Актиры действительно выглядели слегка вызывающе. Обе в коротких платьях с декольте и на каблуках. От мысли, что выродок настолько помешан, что предпочитает наряжать несчастных в такие наряды, меня затошнило. Хотя ещё больше от понимания что, если не попытаюсь хоть что-то сделать, – я стану одной из них.

Ни одна из девушек не стала отвечать. Я успела уловить лишь поджатые губы темноволосой.

Про Берроуза я толком ничего не поняла, кроме того, что Альвар собирается прикончить его. Точнее… он заставит меня это сделать.

Коридор вывел в просторный зал – столовую, если это слово вообще уместно здесь. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска.

По периметру зала находились вооружённые мужчины в чёрных масках. Боги, ну и фарс! Альвар – первокровный, который может за мгновение свернуть шею каждому здесь стоящему. К чему эта показная безопасность?

Сам ублюдок сидел во главе стола, орудуя острым ножом над сочным мясом. Он не удосужился поднять голову, когда мы вошли, лишь махнул рукой, позволяя сесть.

Еда была только с его стороны – мясо, хлеб, бокал с вином. По обе стороны от него стояли ещё два бокала, наполненные кровью почти доверху. Один для Сомиль, другой – для Микаэлы. Я сразу ощутила пьянящий аромат, врезавшийся в глотку невыносимо болезненно.

Я остановилась