Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Мы подались друг к другу одновременно, но внезапно сверху что-то грохнуло и Гром залаял, как сумасшедший, заставляя немедленно мчаться к нему. Пёс сидел у двери в подвал и возмущался от того, что его не пускали внутрь.

– Эй, дружок, ты недоволен, что тебя не взяли? – Дем почесал его за ухом и улыбнулся. – У меня для тебя кое-что есть.

Запрыгав от радости, Гром понёсся на кухню с удивительной точностью занимая место прямо рядом с холодильником. Демиан вытащил из шкафа огромную косточку, и пёс мгновенно вгрызся в неё зубами.

– Ты что, подкупил моего пса? – покачав головой, я рассмеялась.

– Нам же нужно немного времени наедине друг с другом, – Дем взял меня за руку и потащил обратно в подвал.

Не уверена, что нам хватит немного времени, а ещё не уверена, что бока Грома не станут толще в два раза после таких отвлекающих манёвров…

Но одно я знала наверняка – я возвращаюсь туда, где больше не страшно жить. Не потому, что всё стало правильно или просто, а потому что рядом с ним наконец перестало болеть так, как раньше.

Я не обещала себе счастливый конец, не верила в идеальные отношения и не собиралась закрывать глаза на то, что было. Но сейчас, шагая обратно в подвал за мужчиной, который нравился мне до безумия, я впервые за долгое время чувствовала, что внутри не пусто.

Он может злить, пугать, ранить… Но он всегда тянет меня туда, где я снова становлюсь собой.

И, пожалуй, это была та причина, по которой я позволила ему сжать мою руку чуть крепче и повести обратно в тьму, в которой нам обоим было лучше, чем при свете.

Эпилог

Риэль Кронвейн в который раз вертел в руках бумагу, на которой было приглашение на работу для Паркера Флоу. На эту улику указал Демиан, при одном из их разговоров.

Экспертиза не нашла посторонних отпечатков на странице. Всё в который раз привело в очередной тупик. Но Риэль знал только одно: если не можешь выйти – сломай.

Каждый виновный в похищении и продаже людей должен быть наказан. И теперь пришло время ему вмешаться. Морвели оказались никчёмнее, чем он рассчитывал. Два идиота, которых ослепила любовь.

Размяв затекшую шею, Верховный поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо коридоров своего храма, он встречался глазами со жрецами, но они предпочитали тут же отворачиваться.

Разумно.

Дверь, ведущая в подвальное помещение скрипнула, когда он отворил её. Сырость и плесень ударили в нос, но Риэль не заботился о ремонте этого места. Здесь всему полагалось быть именно таким, как задумано.

В одной из камер послышалось жалобное скуление, а служитель довольно улыбнулся, предвкушая встречу.

– Нет… нет… уходи… я же всё с-сказал… – Юрий Берроуз отполз к стене и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

– Хотел ещё кое-что уточнить, – Риэль вытащил железный ключ и вошёл в камеру.

Внутри у него царил приятный трепет и предвкушение. Отточенным движением, он медленно освободил руки от перчаток.

– Умоляю, – прохрипел некогда управляющий ИКВИ.

Мужчина знал, что за этим последует очередная порция боли и страданий, которые он не заслужил.

От сладких криков, наполнивших стены камеры, Риэль прикрыл глаза. Да, он хотел получить ответы, но ещё больше хотел слышать эти крики от другой…

Образ женщины с голубыми глазами всплыл в памяти. Лидия Морвель дразнила его в мыслях, а Юрий Берроуз уже не кричал, он истошно ныл от боли в костях, лопающихся под кожей.

– Скоро, моя serpens… Ты от меня не уползёшь, – прошептал Верховный и опустил ладони, прекращая мучать несчастного. – А теперь вопрос, Берроуз: кто отправил письмо Паркеру?

Благодарности

Спасибо каждому, кто дошёл до этой точки и прожил историю Демиана и Розы вместе со мной. Они оказались самыми сложными героями из всех, с кем мне доводилось работать: упрямыми, травмированными, временами невыносимыми, но именно поэтому – живыми. С ними было тяжело, больно, иногда страшно, но при этом интересно.

Эта история закрыта, но мир первокровных на этом не заканчивается. В двух заключительных книгах я расскажу о Лидии и господине Верховном – о тех, кто всё это время оставался в тени, наблюдал, ждал и делал свои ходы.

Самую сладкую, горячую и местами стекольную историю я сознательно оставила на финал.

Спасибо, что были рядом до конца. До новых книг.