Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Если это последние мгновения, то пусть будут такими. Пусть её лицо будет последним, что я увижу. Пусть её руки станут последним, что удержит меня здесь.

Это того стоило…

27

Я очнулся с ощущением, что какое-то время назад надо мной стояла сама смерть, прикидывая, стоит ли давать мне ещё один шанс. Говорят, что жизнь после кончины проносится перед глазами, но после второго шанса проходит другое – всё то, что ты успел просрать.

Странное чувство, но это именно то, с чем я разлепил глаза. Меня будто переехал грузовик, потом остановился, дал задний ход и прошёлся ещё раз для верности. Тело ныло в каждом месте, где только возможно, а там, где раньше была грудь, словно поселился раскалённый лом. Первое, что услышал – собственное хриплое, совершенно неживое дыхание. Второе – равномерный писк аппарата, который бил по нервам, доказывая, что я всё ещё жив, нравится мне это или нет.

Я попробовал пошевелиться – и тут же понял, что был придуман отдельный круг ада специально для того, чтобы первокровные прочувствовали все блага, данные богами более ясно. Боль врезалась под рёбра так ярко, что мир снова плыл перед глазами.

– Вижу, вы очнулись, Демиан, – голос откуда-то из-за угла заставил усиленно фокусироваться на говорящем.

– Юриэль? – прохрипел я, едва выдавливая слова.

– Рада, что вы меня узнали, – Верховная богини исцеления улыбнулась и поднялась со стула. – Значит, память не пострадала.

– Где…

– Вы в больнице при моём храме. Около двух месяцев назад вас доставили в тяжелейшем состоянии, и никто не верил, что вы выкарабкаетесь. Но, как говорится, когда шансов нет, остаётся молиться.

Два месяца?! Какого хрена!

Я оглядел палату, чтобы убедиться, что кроме служительницы не было никого.

– Я сообщу вашим родным, что вы пришли в себя.

– Роза…

– Рыжая девушка-актир? – спросила Юриэль, на что я попытался кивнуть. – Она перестала приходить, как только ваше состояние стабилизировалось. Отдыхайте, Демиан, полагаю, что скоро покой будет вам только сниться.

Я не понял, к чему она это сказала, а спросить не успел – Верховная уже вышла.

Будь у меня силы, я бы поднялся и пошёл искать рыжую колючку, чтобы лично узнать, какого, блядь, хрена?! Что значит «перестала приходить»?

Уставившись в потолок, я пытался вспомнить, что было. Ресторан, свидание, Джереми, выстрел… Меня ранили? Какого хрена я так долго провалялся в палате?

Я моргнул, потом ещё раз, будто от этого могло пройти оцепенение. Внутри что-то стянулось в холодный тугой узел. Бред какой-то…

Мышцы руки прострелило, когда я попытался подтянуться, чтобы подняться. Секунду назад я был уверен, что умер, а теперь – что проснулся в каком-то грёбаном кошмаре.

Не имел понятия, который час, но, кажется, я не сомкнул глаза до самого утра, пока не пришла моя семья. Все… кроме Розы. Даже отец притащился, а её до сих пор не было.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Венера, опускаясь на кресло рядом.

– Замечательно. Где Левьер?

Дежавю. Вот что я испытал… Я – снова на больничной койке и снова не имею понятия, где моя женщина, которая должна быть здесь.

– Она уехала. Мы не знаем куда, – ответила Лидия, потянувшись к своей сумке. – Это тебе, – протянув мне сложенный пополам лист, сестра отошла.

«Пошёл в жопу, Демиан Морвель!»

– Э-э-э… это что, шутка какая-то? – смяв бумагу, я уставился на Лидию, а следом на Каяну. Почему-то ощущая, что эти двум известно больше, чем остальным.

– Она не хочет тебя видеть после… – Кая начала уверена, но под конец запнулась, опустив глаза в пол.

– После того, что ты соврал. И после того, как она спасала твою жизнь, буквально копошась в твоих внутренностях, – закончила сестра, подняв голову так, словно сама прошла через это.

Хотелось сесть, встать, разнести всё к чёртовой матери, вырвать из стены этот идиотский аппарат, который пищит, будто насмехается. Хотелось что угодно, кроме лежания в этой ловушке, пока где-то, бог знает где, Роза умирает от обиды.

– Ты потерял много крови, пришлось делать переливание, – сказал Калеб, подходя ближе и оценивая, насколько паршиво я выглядел. – Давай ты сначала встанешь на ноги, как следует, а после будем искать Розу. Поверь, я уже искал, но пока без толку.

– Она была здесь почти всё время, приходилось силком её вытаскивать, чтобы защитить от солнца, – мать подлила масла в огонь, не понимая, что я и без того держался благодаря тому, что не было сил, чтобы подняться.

– Ты хоть пытаешься понять её, Дем? – Лидия склонила голову набок и сверкнула глазами, полными той самой Морвелевской злости. – Ты чуть не умер у неё на руках. И после всего этого ты хочешь, чтобы она осталась рядом и гладила тебя по голове?

– Согласна, просто дай ей немного времени, чтобы остыть, – вмешалась Каяна.

Боги, как же я ненавидел каждого находящегося здесь. Отца, который за всё время не проронил и слова, в том числе. Какого хрена он вообще притащился? Убедиться, что я выжил после его «гениального» плана, в котором должен был сдохнуть?

Я закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, хотя грудь будто стянули раскалённой проволокой. Плевать, что боль охватывала каждую клетку тела, плевать, что мышцы не слушались, плевать, что я едва восстановился даже наполовину.

Внутри уже поднималось то самое первобытное, упрямое чувство, за которое меня всю жизнь ненавидели: если мир решил поставить между нами стену, я разобью её руками. Я встану, найду и вытащу даже из самой жопы мира, если придётся – потому что свобода без неё напоминала единственное состояние, которое я презирал всю жизнь: пустоту.

Спустя месяц меня выписали. Я ожидал, что моё выздоровление не так затянется, но выяснилось, что пули, которыми стрелял Джереми, были разработаны специально, чтобы блокировать регенерацию до нуля.

Меня спасло только то, что Габриэль и Роза вовремя спохватились и вытащили пули. Крови я потерял так много, что меня реанимировали несколько раз. Потом было переливание и донорами стали Эрих и Венера. Отец отдал свою кровь даже несмотря на то, что для него это