Четыре касания тьмы - Амалия Мо

а ещё лучше, чтобы он выстрелил прямо в меня. Так сказал отец… Если он нападёт на меня публично, под наблюдением, в окружении свидетелей, и при том, что я не буду наносить ответный удар, это будет достойный аргумент для общественности.

«Нам надо закрыть этот порочный круг, который ты когда-то начал. Берроузу удалось убедить некоторые семьи, что ты увёл его жену. Сейчас же надо обелить наше имя. Он не жертва, а преследователь. И нападение его сына, как нельзя кстати…»

Мне было плевать на ебучую общественность. Всё, что имело смысл – безопасность Розы. Пока жив ублюдок, есть риск, что рано или поздно, он нападёт. А мне надоело давать вторые шансы.

Я согласился, и носил в себе груз вины за то, что не рассказал ей правду. Объясню всё позже, когда всё будет позади. Уверен, что Роза поймёт.

Пальцы застучали по столешнице, ожидая, когда Левьер вернётся. Сколько ещё таких вылазок будет? Если это не сработает, мы будем приманками до тех пор, пока Джереми не решится напасть открыто. В том, что он решится не было сомнений. Ему нечего терять. А когда терять нечего, то совершаешь ошибки.

Я услышал, как дверь отворилась, и на автомате улыбнулся, вспоминая с каким настроением Роза убежала. Чуть растрёпанные волосы, капля смущения на щеках, лёгкая, почти незаметная дрожь от голода, который она так стеснялась показывать. Но в этот раз всё было иначе… Улыбка сползла мгновенно.

За Розой вошёл Джереми. Я зацепился за его глаза – пустые и лишённые всякого страха. И именно эта черта показалась пугающей… Он держал ствол у затылка Розы, подталкивая её и ногой закрывая за собой дверь.

Сыворотка успела подействовать, скрыв все её способности, приглушив силу до нуля. Лицо Розы окрасилось в белый, она смотрела на меня с растерянностью.

В этот момент всё внутри меня рухнуло. Она не знала того, что знал я, убеждённая в том, что теперь всё иначе, а я знал и врал.

Я сделал вдох. Один – чтобы не сорваться. Второй – чтобы не разорвать пространство между нами. Знал, что мог кинуться, и расстояние до него было смешным. Но если я нападу сейчас – он выстрелит. Даже если успею, есть риск, что он заденет её…

Нужно было спровоцировать Берроуза. Он должен был выстрелить в меня, в сына Эриха Морвеля, уважаемого Верховного, который годами наблюдал косые взгляды из-за того, что вытащил меня за преступление, которого я не совершал.

Я заранее выпил кровь, чтобы ускорить заживление, если пуля войдёт глубоко. Подготовил организм, чтобы он выдержал удар. Но к некоторым вещам невозможно подготовиться…

– Я всё думаю, убить Мегги или тебя? – Джереми улыбнулся, остановившись в нескольких метрах от меня. – С одной стороны – ты будешь мучаться всю оставшуюся жизнь, а с другой – сдохнешь за то, что сделал с моей матерью.

– Не вмешивай её… – я поднялся, но мудак зашипел, снимая предохранитель и вжимая дуло в голову Розы сильнее.

– Сидеть. На месте.

По щекам Левьер зазмеились слёзы, а я молился, чтобы это поскорее закончилось, и я мог прижать её к себе.

– Отпусти её, – ровно повторил я, хотя внутри голос кричал другое. Отпусти её, иначе я разорву тебя на куски, пока ты ещё осознаёшь, что умираешь.

Роза втягивала воздух короткими рывками, словно его не хватало, чтобы насытить её кислородом. Я должен был начать что-то говорить, но не мог оторваться от неё.

– Ты думаешь, я обменяю её жизнь на пару твоих слов? – усмехнулся Берроуз. – Ты всегда был пустышкой, Морвель. Взрослый ребёнок, которому отец снова и снова стелил соломку.

– Не то, что ты, да? Завидуешь?

Джереми сжал челюсть, но не спешил вытягивать пушку в мою сторону. Он прекрасно понимал, что пока Роза в его руках, я хоть на колени встану, вымаливая жизнь для неё.

– Давай поговорим. Только отпусти Розу, прошу…

– Да? – он фыркнул, наклоняя голову. – Интересно, что мне с тобой делать… Убить быстро? Медленно? Или подарить тебе такую же боль, какую ты подарил моей семье?

– Я не убивал твою мать, – сказал я, стараясь всеми силами сдерживаться, чтобы не натворить глупостей. – Ты знаешь это.

– Заткнись! – рявкнул он так, что эхо прокатилось по залу. – Не смей говорить о ней!

– Послушай, – я вытянул ладони на стол, показывая, что открыт. – Твой отец сдался, чтобы ты мог сбежать. Он хотел для тебя другой жизни…

Не стоило смотреть на Розу в этот момент. Её глаза округлились, а слёзы перестали катиться. То, что я увидел ранило куда сильнее, чем могла бы пуля. Она поняла, что я врал. Поняла, что, когда задавала вопросы, я уходил от ответов. Её рот слегка приоткрылся, но сейчас было бессмысленно говорить.

Джереми рассмеялся и покачал головой.

– Наша малышка Смит приняла лекарство, ты знал? Она сейчас человек, а я так хорошо подготовился… Ты знала, что в последние месяцы мы работали над пулями для первокровных? – этот вопрос он задал ей.

– В ИКВИ и так были пули для первокровных… – хрипло ответила Роза, не отрываясь от меня взгляда, полного ненависти.

– Не такие, как раньше. Раньше нам было запрещено убивать их, ты знаешь. Но отец наплевал на указания Верховных…

Отлично, одно признание есть. Давай, Джереми, удиви меня ещё чем-нибудь.

– Ого, для меня так постарались? – присвистнул я, откинувшись на спинку стула. – Испытания уже были или я удостоен чести попробовать первым?

– Мы убили троих, – довольно улыбнувшись, Берроуз не понял, что только что подписал себе приговор.

Смерть первокровного, да ещё и нелегальными пулями – отличный повод для статьи. Только всё ещё недостаточно весомый… Слова могут оказаться ложью, в отличие от действия.

Я поднялся, и Джереми дёрнулся вместе с Розой, будто кто-то подтащил его за верёвку. Мне стоило остановиться, но я уже не мог – не после увиденного выражения на её лице. Разочарование, ужас, боль… И самое страшное – осознание, что я ей солгал и привёл сюда, зная, что Джереми Берроуз до сих пор на свободе.

И вот теперь, стоя перед стволом, направленным ей в голову, я думал только о том, что моё «спасти её» никогда не было гарантом. Риск всегда оставался. Но рисковать ей