Её чужая дочь - Рина Фиори

А такие отзывы о них хорошие на сайте были. Точно купленные.

Добиться толком ничего не удаётся, кроме официального бланка с печатью и результатами. На котором тоже красуется дурацкий ноль.

Это частная лаборатория, и единственное, что они могут предложить – проведение повторного теста за счёт учреждения.

Дорожат своей репутацией и утверждают, что в ошибке их впервые обвинить пытаются.

Надо же, какая самоуверенность в собственной правоте.

Подумываю над тем, стоит ли сдавать свой материал для сравнительного анализа. Я уверен, что Мия моя, но в лаборатории советуют перестраховаться.

А если и тут напортачат? Или опять придёт результат с нулём процентов, кто мне тогда объяснит, что за ерунда происходит?

Нехорошее предчувствие давит в груди, и воспоминания врываются в голову, подобно бурному потоку воды.

Когда я узнал об отказе от ребёнка, то первым делом хотел поговорить с тогда ещё любимой девушкой и выяснить причины такого решения. Однако меня к Жене не пустили, объяснив это тем, что она плохо себя чувствует. А потом и вовсе сказали, что у девушки послеродовая депрессия, и видеть меня она не хочет. Тем более разговаривать.

Я договорился с врачом детского отделения, и мне разрешили взглянуть на дочку.

Крохотный, беззащитный комочек. Какой жестокой нужно быть, чтобы отказаться от частички себя?

Я сразу решил, что заберу девочку и дал ей имя. Вызвал из города адвоката по фамилии Фадеев, который во всём моему отцу помогал, пока тот жил в России. И Максим Дмитриевич занялся всеми вопросами, начиная от анализа ДНК и заканчивая оформлением документов.

Адвокат…

Эта мысль не даёт мне покоя, и я набираю номер телефона Максима Дмитриевича. Мы не виделись эти три года, но я слышал, что он по-прежнему живёт в городе.

Представляюсь, надеясь здесь и сейчас получить информацию, но мужчина предлагает встретиться и поговорить лично.

Неужели есть что-то, о чём я не знаю?

Ждать встречи приходится до следующего дня. Мы договариваемся пересечься в ресторане «Шторм» во время обеда.

Я прихожу первым, иду за официантом к забронированному столику и принимаюсь терпеливо ждать Фадеева.

Спустя минут десять мужчина приходит, немного запыхавшийся и слишком много извиняющийся.

Бегло осматриваю Максима Дмитриевича и прихожу к выводу, что он сдал, причём рановато для своего возраста. Ему ведь ещё и пятидесяти пяти нет, а выглядит на все шестьдесят. Может быть, чем-то болен?

– О чём вы, Руслан Романович, поговорить хотели со мной? – нервно ослабляет широкий старомодный галстук. Сейчас и не носят такие уже.

Мне не по себе, что мужчина ко мне на «вы» обращается, ведь я помню его на должности адвоката в фирме отца, когда сам ещё школьником был. Но исправлять не берусь, меня сейчас совершенно другое волнует.

– Максим Дмитриевич, давайте сделаем заказ, а потом я задам вам пару вопросов, – предлагаю собеседнику и жестом подзываю официанта.

Фадеев усердно кивает, а меня от его вида не перестаёт покидать чувство, словно он провинился передо мной в чём-то.

– Максим Дмитриевич, – произношу, когда мы заканчиваем обед, – не буду ходить вокруг да около, и спрошу сразу: как проходила ДНК-экспертиза в процессе установления отцовства?

Мы уже выяснили, что он помнит моё дело, и теперь главное понять, не упустил ли я чего-нибудь три года назад.

– Ох, – Фадеев судорожно вынимает носовой платок из кармана своего пиджака и вытирает со лба испарину.

И не жарко ему в такой «упаковке»? Лето уже, хоть только и самое его начало. Я, как человек, предпочитающий вне офиса ходить в простой одежде, не понимаю любителей официоза.

– Можно узнать, что случилось, что ты заинтересовался этими событиями? – задаёт встречный вопрос, чем вызывает моё недовольство.

Видит же, что я на грани, и всё равно не торопится карты передо мной раскрывать. А ещё странно, как быстро он убирает в сторону субординационные заморочки, и переходит на «ты».

– Есть подозрения, что Мия, – громко сглатываю, смачивая пересохшее горло, потому что никак не хочу принимать то, что должен буду произнести в следующую секунду. – Не моя дочь.

– Так и знал, что вскроется моя халатность, – понуро опускает плечи и очки на переносице поправляет. – Ты же ведь так торопил меня тогда, тройной гонорар заплатил, лишь бы я всё быстрее оформил, помнишь?

– Допустим, – киваю медленно. – ДНК, Максим Дмитриевич, ДНК.

Фадеев опять вздыхает громко и… начинает икать. Причём довольно часто.

Наливаю ему из стоящего в центре стола графина воду, протягиваю. Мужчина жадно осушает стакан и приступает к исповеди.

– Мы не успели дождаться результатов теста, поэтому я просто договорился, с кем надо. Ты же говорил, что уверен… – разводит руки в разные стороны.

– Что?.. – с трудом держу себя в узде, чтобы не наорать на адвоката.

Кулаки сжимаются до хруста костяшек, мышцы напрягаются до такой степени, что я ощущаю себя сжатой до предела пружиной, которая при малейшем неверном движении выпрямится и разнесёт в пух и прах всё вокруг.

– Сразу сказать надо было, – сокрушается Фадеев, но мне плевать на его извинения.

Мой мир, который был сосредоточен в одном маленьком человечке, стремительно рушится и меняется в совершенно непредсказуемом направлении.

Глава 14

Руслан

Однозначно я буду переделывать тест ДНК. Просто потому, что не верю в его правдивость. Просто потому что Мия не может быть чужим для меня ребёнком. Она же даже похожа на меня, только цвет глаз другой, а так практически моя маленькая копия.

На сегодня лаборатория уже закрыта, и я в полном раздрае чувств забираю дочку от сестры и еду домой.

По пути Мия весело щебечет, рассказывая о том, как замечательно провела день. Улька на самом деле не зря в педагогический поступила. Характер у неё, конечно, оторви и выброси. И представить мою сестрицу строгой душной училкой сложно, но рядом с племянницей она будто преображается, становится мягче.

– Мы лисовали, потом повтор-лили один и тли. И книжку читали, – важно сообщает моя конфетка.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и непроизвольно улыбаюсь, видя, как малышка расправляет складки на своей фиолетовой юбочке. Это её любимый цвет. Настоящая девчонка, хоть и с сильным, немного пацанским характером. Тётку чем-то в детстве свою напоминает.

Если, конечно, Ульяна ей родная тётя…

Провожу ладонью по лицу. Устал. Думать