Плата за жизнь - Татьяна Александровна Захарова

Зря торопился: они задержались возле гардероба. Я прошел на улицу, но уже в дверях столкнулся с Барскими. Мимоходом поздоровался с Михаилом, но не стал разворачиваться в дверях. На улице далеко отходить не стал, хотел посмотреть, как пройдет встреча Юли с ними.

Она не сразу заметила их. Уже накинула плащ на плечи, когда её окликнула дочь Барского. Обернувшись, она застыла, переводя взгляд с Веры на Михаила. И все-таки ответила на приветствие девушки.

Юлия

Я уже накинула плащ, когда услышала смутно знакомый женский голос.

– Юля?! Ты, что ли? Сто лет не виделись! – я обернулась и увидела Веру, сестру Сергея. Перевела взгляд на её отца, который с явным предупреждением смотрел в мои глаза.

– Вера, – коротко ответила я, застегивая плащ. Странная встреча.

– Юля, добрый вечер. Не признала тебя, богатой будешь, – к нам подошла немолодая женщина, моя несостоявшаяся свекровь.

– Добрый, Елена Дмитриевна, – эхом откликнулась я, недоумевая. К чему это радушие? Выдохнув, снова посмотрела на Михаила Юрьевича.

– Почему ты так пропала, Юль? – с легкой обидой спросила Вера. – И на годовщины даже не приходишь? Впрочем, чего это я?! – она жестко усмехнулась и продолжила: – Если даже друзья Сережи про него забыли…

– Мне ваш отец запретил появляться вам на глаза, – холодно ответила я. Ещё и упрекнуть меня пытаются? – Михаил Юрьевич приказал даже не дышать в вашу сторону. Не так ли? – я смело посмотрела в голубые, как у Сережи, глаза миллиардера.

– Только попробуй снова ту же чушь спороть…

– Миша? – удивленно вопросила Елена Дмитриевна. И тут меня озарило.

– Вы им не сказали? – пораженно спросила я. На сорок дней я уже знала, что беременна. И хотела сообщить Елене Дмитриевне об этом, когда поминки закончатся. Но она куда-то исчезла и, разыскивая её, я натолкнулась на Михаила Юрьевича. Спросила его о жене, он же в ответ поинтересовался, зачем я её ищу. Рассказала, а через две минуты меня уже выставили за порог особняка.

– И ты им не скажешь, – с напором произнес он. – Засужу за попытку мошенничества.

– А я у вас разве просила когда-нибудь денег? – холодно уточнила я. Ксюша успокаивающе поглаживала мою спину, но в разговор не вмешивалась.

– А зачем ты меня год назад разыскивала? – парировал Михаил Юрьевич.

– Не деньги мне нужны были, – прикрыв глаза, я выдохнула, чтобы успокоиться.

– Что происходит, Юль, пап? – вмешалась Вера.

– Я забеременела от Сережи незадолго до его смерти, – спокойно сказала я, посмотрев в её глаза. – И родила прекрасную девочку, Карину.

– Не может быть… – прошептала Елена Дмитриевна. – Миш, ты же не мог об этом умолчать?!

– Родная, да лжет она, – уверенно заявил мужчина, обнимая жену. – Сама не помнишь, сколько к нам якобы мамаш приходило тогда.

– Думайте, как вам угодно, – я передернула плечами и повесила сумку на плечо. – А к Сереже я прихожу с утра пораньше, чтобы не нарушать запрет. Всего доброго, – я уже направилась на выход, когда меня перехватила Елена Дмитриевна.

– Постой, Юля, прошу, – тихо, но настойчиво сказала она. – А можно её увидеть?

Я нахмурилась: она что, животное в зоопарке, чтобы на неё смотрели? Хотела резко отказать, но тут же сообразила, что можно сделать. Достала телефон и начала перебирать снимки. Не стала показывать фото из парка. Почему-то искала фотографии до болезни.

– Вот, – я нашла очаровательное фото моего чуда. В красивом желтом платье с двумя хвостиками она ярко улыбалась с экрана мобильного. – Глаза совсем как у Сережи.

Сходство бросалось в глаза. И сейчас, глядя на Елену Дмитриевну, что с пристальным вниманием изучала фотографию, я поняла, что нос, скулы и губы у Карины от неё. А вот высокий лоб и глаза от Михаила Юрьевича. Он все ещё прожигал дыру во мне, но я демонстративно не замечала этого.

– Миша, смотри, у неё глаза, как у тебя, – с нежностью прошептала она и буквально выхватила телефон из моих рук, чтобы сунуть фото под нос мужу. И он вынужден был посмотреть на Карину.

– Можно? – спросила Вера у меня совсем тихо. Я кивнула, внимательно следя, чтобы они не стали листать фотографии.

В голове зрело дикое желание проучить нефтяного миллиардера. Но я понимала, что это гадко по отношению к Елене Дмитриевне и Вере. С другой стороны, они ведь могли мне хоть раз позвонить за эти годы. Но нет, не стали. А так я оборву окончательно все связи с Барскими. И Карина останется без бабушки и тети? В таких раздраженных чувствах я и встретила вопрос Веры.

– А можно её вживую увидеть? – и такая надежда в глазах была, что я поспешно отвела взгляд. Покачала отрицательно головой, встречая теперь удивленный взгляд Михаила Юрьевича.

– Хотите узнать, зачем я так настойчиво искала с вами встречи год назад? – попыталась сглотнуть ком обиды, что засел в горле. Он не ответил, но и не велел заткнуться. Я сморгнула набежавшие слезы. – В прошлом году Карина сильно заболела. Рак печени. Я не могла быть донором, у неё, как и у Сережи, отрицательный резус-фактор. Рак развивался стремительно, поэтому я решила обратиться к вам.

Ксюша сжала мне плечо, и я невольно посмотрела на неё. В карих глазах было предупреждение. Она не выдаст меня, я это понимала. Но она против этой лжи.

Ксения взглядом указала на все ещё молчавшего Михаила Юрьевича. Не сразу я сообразила, на что намекает подруга. Если у него возникнут подозрения, он без труда найдет живую и здоровую внучку. А я ведь на целый месяц улетаю. Выдохнула и прикрыла глаза.

– Трупного донора мы долго ждали. Непозволительно долго, – шепотом продолжила я, чувствуя взгляды всех Барских. – Поэтому пришлось проводить ещё и химиотерапию. Карина поправилась, но… Я уже не хочу вас знакомить. Вы этого просто не заслуживаете, – и всё-таки я сорвалась на последних словах. Развернулась и направилась на выход, перехватив руку Ксюши.

– Юля, – окликнула меня Вера, догоняя уже в дверях. Мы вместе вышли на улицу. – Я понимаю тебя, но мы же с мамой ничего не знали! Почему ты нам не позвонила?

– Может, потому что не думала, что ваш отец обо всем умолчит? – с сарказмом протянула я. – Или потому, что, когда Карина была маленькая, она залила мой телефон водой. И далеко не все контакты мне удалось восстановить. А почему вы не позвонили? Мне-то Михаил Юрьевич запретил. И поверь, он был очень убедителен, когда обещал стереть меня с лица земли.

– Юль, – протянула Вера, – протупили. Сначала я думала, что тебе очень тяжело, поэтому и не надоедала. Ты же на