Романский Петербург - Альберт Васильевич Летуновский

– будь то общественное сооружение или доходный дом – демонстрирует один и тот же принцип: неороманский канон остаётся неизменным, но при этом легко адаптируется к разным функциям. Полуциркульные арки, ложные контрфорсы, ступенчатые фронтоны, машикули и мерлоны – все эти элементы продолжают звучать в унисон, создавая образ строгой, взвешенной красоты. При этом ни одно здание не выглядит как механическая копия средневекового прототипа: архитекторы умело сочетают историческую память с требованиями времени.

И всё же среди этого многообразия есть постройка, которая подводит итог всему развитию неороманского стиля в Петербурге XIX века. Это Храм Посещения Пресвятой Девой Марией Елизаветы, созданный архитектором Николаем Леонтьевичем Бенуа.

Его история началась в 1852 году, когда петербургские католики обратились с прошением об устройстве кладбища на Выборгской стороне. В 1856 году Александр II выделил землю на Куликовом поле, и там по проекту Бенуа заложили часовню. В 1859 году её освятили.

Со временем приход разросся, и в 1877 году было принято решение перестроить скромную часовню в полноценный храм. Бенуа вновь взялся за работу – и к 1879 году здание преобразилось. Архитектор пристроил восьмигранную башню‑звонницу с шатром, увенчанным католическим крестом. Интерьер обогатился росписью художника Адольфа Шарлеманя, имевшего титул художника Его Императорского Величества.

В обновлённом облике храм обрёл черты монументального неороманского сооружения: чёткая форма латинского креста в плане, перспективный вход‑портал и круглое окно‑роза над ним, изящный аркатурный поясок над карнизом, узкие окна на боковых фасадах, своды в цокольном этаже, напоминающие романские прототипы.

Рисунок 47. Храм Посещения Пресвятой Девой Марией Елизаветы, ул. Минеральная, д. 21Д. Изображение создано при помощи ChatGPT

При храме действовали благотворительные учреждения: сиротский приют, убежище для бедных и больных женщин, начальная приходская школа. В 1914 году открылась гимназия под руководством Болеславы Лямент, впоследствии причисленной к лику святых. В цокольном этаже были устроены фамильные усыпальницы, в том числе для семьи Бенуа. Здесь же в декабре 1898 года был погребён и сам архитектор.

Судьба храма в XX веке оказалась непростой. В 1922 году сильный пожар уничтожил орган, настенную роспись и алтарь. В 1930‑е годы кладбище ликвидировали, часть захоронений перенесли.

В 1938 году храм закрыли, а здание использовали под картофелехранилище, склад, цех и контору.

Возрождение началось лишь в 2002 году, когда храм вернули католической общине. Здание находилось в плачевном состоянии, но постепенно началась реставрация. К 2005 году удалось частично восстановить облик и возобновить регулярные богослужения. В 2016 году комитет по охране памятников приступил к масштабным работам: были отреставрированы фасады и шатёр колокольни. Сегодня храм действует и открыт для прихожан.

Храм Посещения – не просто культовое сооружение. Это последний шедевр чистого неороманского стиля в Петербурге XIX века, где каждая деталь подчинена единому замыслу. Здесь нет ни намёка на компромисс или адаптацию к утилитарным требованиям: Бенуа выстраивает целостный образ, в котором средневековые формы обретают новую жизнь, не теряя духовной глубины и архитектурной строгости.

Так, 1870‑е годы, оставаясь временем широкого и разнопланового применения неороманского стиля, подарили нам его финальный аккорд. Храм Посещения стал тем самым итогом, в котором чистота формы и глубина содержания сошлись воедино, оставив нам ясное свидетельство того, как архитектура может быть одновременно современной и верной своим истокам.

Кирпичный романтизм

В середине XIX века в европейской строительной практике наметилась интересная тенденция: всё чаще здания возводили из открытого кирпича, без традиционной штукатурки. Этот подход оказался на удивление практичным. Во‑первых, он существенно ускорял строительство – не нужно было ждать высыхания штукатурных слоёв. Во‑вторых, снижал затраты: отпадала необходимость в дорогостоящей отделке и лепнине. В‑третьих, повышал долговечность: кирпичная кладка не осыпалась и не требовала регулярного обновления.

Но главное – кирпич сам по себе оказался выразительным материалом. Его фактура, естественный цвет, рельеф швов и ритмичный рисунок перевязки создавали эстетический эффект без дополнительных украшений. Строители быстро оценили, что даже простая кладка может выглядеть декоративно: достаточно поиграть с чередованием оттенков, выдвинуть отдельные кирпичи для создания рельефа или уложить их особым способом, чтобы получить «пупырчатую» или полосатую поверхность. Так родилась эстетика «честности» материала – откровенность строительной техники, акцент на природной красоте кладки.

Со временем этот подход оформился в самостоятельное архитектурное направление, получившее название кирпичный стиль. Его суть – в сознательном отказе от маскировки конструкции: фасад остаётся открытым, а декоративные эффекты достигаются исключительно за счёт приёмов кирпичной кладки. Название точно отражает суть: стиль назван по материалу и способу отделки – обнажённой кирпичной кладке или облицовке высококачественным кирпичом, в том числе полихромным, с включением изразцов, терракотовых и каменных деталей.

В архитектуре Санкт‑Петербурга второй половины XIX века кирпичный стиль утвердился не как эстетическая декларация, а как способ решения насущных задач. Город стремительно развивался, требовались новые здания – фабрики, склады, казармы, школы, больницы. Штукатурка с лепниной оказалась непрактичной: её приходилось регулярно обновлять, работы стоили дорого и требовали мастеров высокой квалификации. Кирпич, напротив, был доступен – его производили поблизости, кладка выдерживала суровый климат, служила десятилетиями и обходилась значительно дешевле.

Технология производства кирпича к этому времени заметно усовершенствовалась. В Петербурге и окрестностях работали десятки заводов, выпускавших кирпич разных типов: рядовой – для основной кладки, лицевой – с ровной и чистой поверхностью, огнеупорный – для печей и каминов, а также фигурный (лекальный) – закруглённый для арок, с выемками для орнаментов, пирамидальный для зубцов. С 1847 года стало обязательным клеймение кирпича: на каждом изделии ставили знак завода – инициалы, символы или цифры, что помогало контролировать качество и происхождение материала.

Мастера быстро обнаружили, что даже без дополнительной отделки кирпичная кладка может быть красивой. Чтобы превратить обычную стену в художественное полотно, зодчие опирались на свойства кирпича и законы его укладки. Стандартный кирпич – прямоугольный блок из обожжённой глины размером примерно 25 × 12 × 6,5 см – имеет три грани: ложок (длинная боковая), тычок (короткая торцевая) и постель (широкая верхняя или нижняя). Ключевое значение имела перевязка – способ укладки, при котором вертикальные швы между кирпичами в одном ряду не совпадают со швами в ряду выше или ниже. Это обеспечивало прочность, долговечность и декоративность: стена не расслоялась, нагрузка распределялась равномерно, а поверхность получала чёткий, повторяющийся узор.

Для создания рельефных эффектов применяли выступающие ряды: некоторые кирпичи выдвигали вперёд на 1–2 см, формируя карнизы, рамки вокруг окон или «ступеньки» на углах. Тычковая кладка – когда кирпичи укладывали торцами (тычками) наружу – давала «пупырчатую» поверхность, напоминающую мелкую стёжку. Цвет и рисунок регулировали, чередуя кирпичи разных оттенков: выкладывали полосы, «шахматку», ромбы или зигзаги. Особую изысканность придавала фаска – скошенный край кирпича, который либо