Сказки народов СССР. Том 2 - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Вот видите, сын божий кислое молоко кушает, кроме того, кашу молочную рисовую кушает, горох вареный кушает, плов кушает. Все кушает, все несите.

Понесли из своих домов ширинцы кто кислое молоко, кто горох, кто плов, кто кашу.

Стали приглашать сына божьего, а он с минарета не слезает и «ляк-ляк!» клювом щелкает.

Помолился мулла Сеид Рухулла и сказал:

— Отнесите, правоверные, угощение ко мне домой.

Сын божий говорит: «Здесь не хочу кушать».

Постелили на айване у муллы скатерть, расставили блюда, миски, тарелки, а сын божий все смотрит с минарета и только клювом щелкает.

Мулла Сеид Рухулла опять помолился и сказал:

— Ну, правоверные, идите по домам. Сын божий не желает при народе кушать.

— Э, нет, — запротестовали ширинцы, — зови сюда сына божьего. Что же, мы старались, мы готовили угощение, а он не идет. Позови его сюда.

Знал мулла Сеид Рухулла, что ширинцы — народ упрямый, пошел к минарету:

— Эй, сын божий, иди к нам, угощение готово.

Ни уговоры, ни просьбы не помогли. Аист только свое — «ляк-ляк-ляк!».

Полез мулла Сеид Рухулла на минарет. Высунул голову и опять кричит:

— Эй, сын божий, не упрямься, сойди вниз. Угощение готово!

Аист опять свое — «ляк-ляк-ляк!».

Хотел уже мулла Сеид Рухулла вниз спускаться, но ширинцы опять закричали;

— Лезь выше, мулла! Лезь выше! Поговори с сыном божьим.

— Ой, — говорит мулла Сеид Рухулла, — как бы меня сын божий на небо не унес.

— Ничего, не унесет. Ты толстый! Ты тяжелый! — кричат снизу ширинцы.

Полез мулла Сеид Рухулла на крышу минарета. Просунул голову сквозь хворост, из которого гнездо сплетено, и приглашает так, чтобы все ширинцы слышали:

— О господин сын божий, не упрямься, не кичись пожалуй вниз, угощение готово.

И вдруг ширинцы слышат, мулла Сеид Рухулла кричит истошно:

— Караул! Дод! Спасите!

Аист испугался за своих птенцов, принял высокопочтенного муллу Сеида Рухуллу за жадного кота и давай его долбить клювом.

— Спасите! — кричит мулла Сеид Рухулла, а спуститься вниз не может. Мудрая голова его застряла в гнезде.

Видят ширинцы, надо спасать духовного пастыря. Полезли на минарет.

А мулла все кричит:

— Дод! Спасите!

Схватили ширинцы муллу Сеида Рухуллу за ноги. Тянули что есть силы, тянули и после долгих усилий и страданий стянули вниз.

Начали ширинцы поздравлять благочестивого муллу Сеида Рухуллу со счастливым избавлением, а он молчит.

Посмотрели и удивились. Как будто мулла Сеид Рухулла, а чего-то не хватает.

— О убежище религии, соблаговолите обратить внимание на своих почитателей, — говорят ширинцы.

Нет ответа.

Тут один почтенный человек, шедший мимо, посмотрел и говорит:

— Э, почему у вашего муллы головы нет?

Начали ширинцы между собой спорить. Один говорит — была голова, другой — чалма была, а голов не было.

Тогда прохожий дал совет:

— Позовите жену муллы. У жены спросите.

Позвали жену муллы Сеида Рухуллы. У нее спросили:

— Эй, женщина, скажи, была у твоего мужа, вместилища мудрости и благочестия, муллы Сеида Рухуллы голова или нет?

Подумала женщина и ответила:

— Когда мой муж обедал, у него шевелилась борода, это я знаю, а о голове ничего не знаю.

Так и не смогли вспомнить ширинцы, была ли у их высокопочтенного и высокородного муллы Сеида Рухуллы голова.

Насыр плешивый

В стародавние времена правил городом Кокандом некий шах. У этого шаха была любимая редкостная пиала. Хоть бы кто и тысячу раз всю землю обошел, другую такую пиалу не смог бы найти. Мало того, что она была очень красивая, в темные ночи она сияла, как луна.

Держал шах эту пиалу в золотом сундуке. А комнату, где стоял этот сундук, стража день и ночь охраняла.

Когда шах садился пить чай, он посылал за пиалой самого верного слугу. Слуга открывал особым ключом золотой сундук, осторожно вынимал драгоценную пиалу и бережно нес ее шаху. А другой верный слуга был специально приставлен, чтобы наливать в ту драгоценную пиалу чай.

Шах каждый раз, когда пил чай, вертел в руках пиалу и любовался ею.

Однажды призвал шах своего самого верного слугу и приказал ему принести драгоценную пиалу.

Слуга взял ключ и пошел. Но когда он нес ее, споткнулся и уронил пиалу на пол. Разбилась она на тысячу черепков.

Слуга испугался шахского гнева и бежал из дворца.

Ждет шах слугу с пиалой, а того все нет. Надоело шаху ждать. Послал он за слугой другого слугу. Тот ушел и тоже не вернулся. Послал тогда шах за слугами своего визиря. Пошел визирь и видит — валяются на полу мелкие осколки.

— Так вот в чем дело! — сказал визирь. — Вот почему слуги не вернулись. Они разбили пиалу и потому бежали от шахского гнева. Конечно, если бы они не убежали, шах приказал бы немедленно казнить их.

Собрал визирь с пола черепки драгоценной пиалы в полу халата и пошел к шаху.

— Не прогневайся, мой падишах, — сказал он, — большая беда приключилась.

— Какая беда! Говори скорей! — закричал шах. Визирь ответил:

— Если пощадите, сейчас скажу.

— Пощажу, говори! — сказал шах. — Только говори.

— Господин, ваша любимая пиала разбилась. Слуга побоялся вашего гнева и убежал. И другой слуга, которого вы за ним послали, тоже испугался и убежал. Вот все, что осталось от вашей любимой пиалы.

И визирь подал шаху черепки разбитой пиалы.

С горя шах несколько дней ничего не ел, худеть стал, наконец, совсем заболел и слег в постель. Пролежал он сорок дней и сорок ночей и только тогда пришел в себя. Приказал он созвать всех гончаров Кокан-да. Собрались гончары, вышел к ним шах и говорит:

— Вот, гончары, была у меня самая красивая на всей земле пиала, и она разбилась. Если кто из вас сделает ее такой, какой она раньше была, дам ему все, что его душа пожелает. Но если он меня обманет, прикажу голову отрубить, а все имущество в казну заберу. Смотрите сами, кому вы это дело доверить можете.

Гончары посоветовались и попросили дать им сорок дней сроку. Взяли они черепки пиалы и ушли.

Сорок дней старались гончары, что только ни пробовали, но так и не смогли сделать пиалу такой, какой она была раньше.

Приказал шах всех их казнить.

Приводили к шаху гончаров из других городов. Но и те не сумели склеить пиалу. Впал шах в ярость и приказал всем головы отрубить.

Потом созвал он народ и спросил:

— Еще где-нибудь гончары остались?

Вышел один человек из толпы и сказал:

— Баше шахское величество, в одном кишлаке есть сорок