Сказки народов СССР. Том 2 - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Ты что же, Плешивый, пиалу не чинишь? Когда же за нее возьмешься?

— Починю как-нибудь, — говорит Насыр. — Идите веселитесь, здоровы будьте и не беспокойтесь.

Видят гончары, что толку от их разговоров нет, и ушли. Наконец подходит сороковой день. Опять пошли гончары к Насыру. А он спит.

— Эй, Плешивый! — рассердились гончары. — Ты все еще пиалу не починил. Вставай сейчас же, берись за работу!

— Э, мастера, хватит вам напоминать мне, как-нибудь починю, — ответил Насыр.

Поднялся он, постелил гостям коврик, пригласил садиться. Уселись гончары на коврик. Насыр им говорит:

— Об этом надо подумать вам самим. Вы мастера, а я только ученик.

От этих слов у гончаров сердце екнуло, а Насыр такую речь повел:

— Если сами мастера не могут, что же сумеет ученик? В тот день я стоял перед шахом и думал: погубит он вас всех. Жалко мне вас стало. Уж если приходится людям зря помирать, так пусть они хоть перед смертью поживут, повеселятся, поедят сытно. Вот все богатство между вами и поделил. Ну, а теперь зачем вы пришли? Чего вы еще от меня хотите? Я какой был, такой и остался.

Гончары подумали: «Ничего теперь не поделаешь, на этот раз придется погибнуть», — и разошлись по домам. А Насыр лег спать.

В полночь он вспомнил про пиалу, встал, ледяной водой умылся и подумал: «Сколько людей из-за этой разбитой пиалы жизни лишились! Что же это будет, если я пиалы не сделаю». И с таким жаром взялся он за работу, что не успел оглянуться, как изготовил новую пиалу не хуже той, что была у шаха. Поглядел на нее Насыр, и она ему не понравилась. Бросил он ее на пол, и разбилась она на мелкие кусочки. Сделал Насыр тотчас же другую пиалу, но и она ему не понравилась. Он и ее разбил. Изготовил он третью пиалу. Такая она вышла красивая, что в сравнении с ней прежняя шахская пиала была все равно, что глиняная миска.

По бокам у новой пиалы были цветы, а внутри все предметы отражались, разными красками переливались. И еще было у нее такое свойство: посмотришь на нее с правой стороны — как будто у тебя в руке не одна пиала, а семь, посмотришь с левой стороны — опять только одна пиала видна.

Подержал Насыр пиалу перед глазами и сказал сам себе: «Да, вот теперь такая пиала получилась, как я хотел». Завернул ее осторожно в кисею и лег спать.

Наступило утро. Приехали в кишлак шахские слуги и прямо к Плешивому в дверь стучатся. Насыр встал с постели и впустил их к себе.

— Ну что, Плешивый, починил? — спросили слуги.

— Починил, — ответил Плешивый.

Шахские слуги отвезли его в Коканд, во дворец. Шах сразу же увидел, что Насыр идет веселый, решил про себя: «Значит, починил пиалу», — и обрадовался.

— Ну что, Плешивый, — спросил он, — починил?

— Починил!

Насыр передал завернутую в кисею пиалу прямо шаху в руки. Когда он раскрывал пиалу, задел ее ногтем. Пиала зазвенела, звон ее разнесся по всему дворцу.

Все приближенные сразу заговорили в изумлении: «Никогда такого приятного звона не слышали!»

Посмотрел шах на пиалу и от радости долго ничего сказать не мог. Наконец спросил он у своего визиря:

— Что же мы теперь Плешивому дадим?

— Ничего ему давать не нужно, — ответил визирь.

— Как так? — удивился шах. — Плешивый починил пиалу лучше, чем я того желал. Надо ему что-нибудь подарить.

— Нет, — твердил свое визирь, — ничего этот Плешивый не делал.

— Как так не делал? Откуда же пиала взялась?

— А вот откуда. Таких пиал было две. Одна у вас была и разбилась, а другую еще давно украл вор. Долго его поймать не могли, а теперь поймаем. Вот этот Плешивый и есть вор. Вместо того, чтобы чинить вашу пиалу, он привез вам украденную. Палачей ему надо, а не подарки.

— Правильно говоришь, — согласился шах. — Ну, я ему покажу!

И объявил своим приближенным:

— Драгоценных таких пиал во всем свете было только две. Одну из них давно украли, а другую разбили слуги. Долго мы вора не могли найти, а теперь он сам попался. Вот она та пиала, которую у меня украли! А вот этот вор! — и шах указал на Плешивого.

Позвали палачей, схватили они Насыра, руки-ноги ему связали и повели на казнь.

Насыр закричал:

— Эй, милостивый шах, справедливый шах, одна у меня просьба есть!

— Какая там просьба, — разозлился шах. — Какая еще может быть у вора просьба?

— Прошу меня выслушать, а потом можете казнить.

— Ну ладно. Говори, только скорей, а то время идет.

— Просьба у меня такая, — сказал Насыр, — прикажите, пусть мне руки развяжут. Никуда я не убегу, мне только вам несколько слов сказать надо. Скажу, и тогда прикажите меня казнить. Когда казните, ниче-го уж просить не буду.

Дал шах приказ, развязали Насыру руки.

— Эй, милостивый шах, справедливый султан, — попросил Насыр. — Дайте мне еще раз перед смертью эту пиалу в руках подержать. Ничего больше просить не буду.

Дал шах пиалу Плешивому.

Взял ее Насыр и сказал:

— Ну, господин! Так, значит, эта пиала ваша?

— Ах ты, злодей! — закричал шах. — А то чья же еще. Конечно, моя.

— А у вас сколько было таких пиал? — спрашивает опять Насыр.

— Две, — ответил шах.

— Одну украли, а другая разбилась, так, что ли? — спрашивает Насыр.

— Ну да! — крикнул шах. — Эй, палачи, берите его!

Тогда Насыр сказал:

— Слушайте все, кто есть! Шах сказал, что у него было две пиалы. Одну пиалу украли, а другая разбилась.

И Насыр повернул пиалу направо — вместо одной пиалы стало семь. И шах, и визирь, и все люди, которые кругом стояли, поразились. Тогда Насыр обратился к шаху:

— Ну, милостивый шах, вот ваша разбитая пиала, возьмите ее себе. А это вот украденная пиала — отдайте ее вашему визирю, а эту дайте вашей жене, а вот эту — дочери, а эти две дайте жене и дочери визиря, там еще одна остается — отдайте ее вашей сестре. Теперь видно, что у вас, шах, не голова, а незрелая тыква.

Сказал так Насыр и поставил перед шахом в ряд все семь пиал. Увидев их, шах готов был сквозь землю провалиться, щеки у него покраснели, как раскаленный котел. Люди кругом тихонько в рукав смеялись. А шах с места сдвинуться не мог. Наконец пришел он в себя и приказал отрубить визирю голову. Потом дал Насыру парчовый халат, всяких дорогих вещей и отпустил домой.