Ледяная невеста для герцога дракона - Таля Верховская

Магия же должна течь навстречу, а не разбиваться о стену. Внутри, под рёбрами, у меня всегда жил Огонь. Не метафорически. Я чувствую, как он сворачивается клубком в груди, когда я злюсь. Как он рвётся наружу, когда я чувствую угрозу. Мой дракон не умеет говорить. Он умеет только чувствовать. Голод. Холод. Жажду.

Дракон снова проснулся, когда появилась она. Когда её магия коснулась моей. Огонь внутри не вспыхнул. Он замирал. Прислушивался. И сейчас он жаждал её — леди Лианну Ростан.

Дверь кабинета открылась без стука. Трое возникли на пороге. Альрик вошел первым, глухо звякнув доспехами, взгляд цепкий. Под кожей белел шрам — след когтя, который не смог пробить плоть до конца. Филипп следом, уткнувшись в папку с бумагами. Кассиан замыкал. Улыбка на губах, в глазах та самая острота, что знаю с детства. Его огонь был видимым. Золотистым. Редко скрывал зрачки.

— Докладывайте, — сел за стол. Холод в комнате сгустился до привычного уровня.

Филипп положил папку. Бумаги легли ровно.

— Казначейство Эдварда Вальдхейма выдало три крупных займа за месяц. Имена купцов подставные. Деньги ушли на северные перевалы. Официально — меха. Неофициально — логистика наёмников и закупка редких трав. Тех, что растут в болотах.

Альрик хмыкнул.

— Наёмники ходят за травой только за хорошую плату. Эдвард плетёт сеть. Проверяет узлы. Дёрнет за одну нить, порвутся десять.

— Подождёт, — постучал пальцем по столешнице. Пока не уверится в нашей слепоте. Забывает простое правило. У паука всегда есть тень. Тень падает на меня.

Кассиан усмехнулся, но пальцы сжались на трости. Резче обычного.

— А отбор, брат? Ты смотришь на неё так, будто считаешь пульс. Шестьдесят выдержали первое испытание. Большинство с трудом. Она скользила по льду, как по дому. Я принёс ей новые коньки. Она надела их, будто они всегда лежали в её сундуке.

Машинально дёрнулся. Воздух вокруг стола опустился на пару градусов. Зрачки сузились. Огонь внутри дернулся, требуя контроля.

— Я ищу резонанс, — ответил ровно. Магия рядом должна течь навстречу. Иначе связь рвётся. Ростан прочитала лёд. Значит, её дар проснулся. Выдержит меня. Это важнее богатств и связей.

— Лёд не прощает ошибок, — перебил Кассиан. Тон изменился. Тоньше. Резче. — Она слишком уверенна. Слишком знакома с этим миром.

— Ты замечаешь детали чаще, чем обычно, — произнёс я тихо. Воздух сгустился ещё сильнее. Территориальное давление. Он почувствовал. Отступил на полшага. Вернулся к папкам.

— Я вижу риск, — произнёс он тихо. — Или привязанность. Для вас обоих опасную.

Филипп кивнул. Альрик перевёл взгляд на меня и проговорил:

— Кристалл для «Гласа» отлит. Настройка займёт два дня. Поток чистый — камень вспыхнет. Поток мутный — погаснет. Мы увидим всё.

— Она вспыхнет, — Кассиан говорил легко, но пальцы сжались на трости. — У неё есть воля. И память льда. Она знает холод.

— Эдвард начнёт давить. Через слухи, через кланы в долгах, через тех, кто уже прошёл отбор. Сильвия, Эйлин, Роза попытаются сломать её интригами и зельями. А еще не забывай про Вивиан. Она не отдаст тебя без боя. — предостерегал меня Филипп.

— Пусть пробуют, — я встал. За стеклом пошёл снег. Тихий. Густой. — Зелья ломают тех, кто верит в спасение. Она верит в лёд.

Кассиан задержался у порога.

— Она была в саду. Говорила про ловушки. Про тепло, которое убивает.

— Она права, —ответил тихо. — Тепло убивает. Страх ускоряет процесс. Она не боится.

Дверь закрылась. Шаги затихли в коридоре. Я остался один. Подошёл к карте на стене. Палец лег на северную границу. Эдвард Вальдхейм. Родной брат короля. Мой дядя по материнской линии. Человек, чья кровь легитимнее моей, а казна шире торговых путей. Его оружие — советы, долги, слухи, чужие руки. Ждёт, когда отбор ослабит мой двор, чтобы подставить своего человека или столкнуть с короной изнутри. Пока действует в тени, тень уже касается замковых стен.

Сел обратно. Перо зашуршало по чистому листу. Чёткие, рубленые строки: «Свидания. Часть отбора. По тридцать минут. Два раунда. Лично. Без свидетелей.»

Запущу после кристалла. Сузим круг. Вызову каждую по очереди. Библиотека. Оранжерея. Зимний сад. Без зрителей, без давления толпы. Задача простая. Увидеть женщину, а не участницу. Проверить реакцию на близость. Послушать дыхание. Почувствовать, как магия ведёт себя в тишине. Кто дрогнет — уйдёт. Кто выдержит — останется. Лианну вызову первой. Или последней. Решу по ходу.

Важно одно. Больше не ищу невесту по сводкам. Ищу ту, чья кровь споёт в ответ на мою. Прижал печать к пергаменту. Воск застыл тёмным кругом.

Отправлю через Мирку. Пусть думает, что проверка. Готовит гребень, ответы. Я уже видел её магию. Проснулась. Работает.

В комнату потянуло горьким запахом. Полынь. Тонкий, едва уловимый след. Вивиан была здесь. Оставила отвар на столе. Флакон стоял рядом с пергаментом. Пробка лежала рядом. Я не стал трогать флакон. Просто накрыл его своей рукой. Лёд покрыл стекло. Запечатал парфюм смерти. Оставил только запах снега перед бурей.

Завтра начнётся игра. И я впервые хочу не просто выиграть. Хочу увидеть, как она посмотрит на меня. Не как на монстра. Как на равного.

Глава 17. Глас Кристалла

Глава 17. Глас Кристалла

Зал Гласа дышал напряжением. Шестьдесят девушек, прошедших первую ступень, выстроились полукругом у чёрного обсидианового постамента. Шёлк и бархат тихо шуршали о каменный пол, дыхание сбивалось в неровный ритм, а взгляды скользили к центру — туда, где возвышался кристалл. Выше человеческого роста, прозрачный, как застывшая капля росы, он пульсировал изнутри: живые искры кружились, отзывались на каждый вздох, каждый шаг, каждое биение сердца. Камень отбрасывал на стены радужные блики, и в каждом мерцали тени — то ли отражения, то ли отголоски тех, кто касался его прежде.

Я вошла последней. Шаль Эльфриды плотно обхватывала плечи, но северный холод пробирался сквозь шерсть, ища тепло. Гребень у виска молчал. Кольцо Мэри, надетое по совету Лиры за мгновение до входа, холодило палец ровным, настойчивым ритмом. Серебро слегка обожгло кожу, но боль была знакомой — как старт на льду, когда лезвия коньков впиваются в твёрдую поверхность.

Ладони вспотели. Я вытерла их о подол платья — ткань отсырела. Горло сжало спазмом; я сглотнула, но облегчение не пришло.

« Дыши, Алиса! Вдох. Выдох. Животом — как перед стартом», — говорила я