Пятый телохранитель. Часть 2 - Анна Вэйли

— Даниил, — голос Вики звякнул о стены, как брошенная монета. — Правда или действие?

Артем откинулся на спинку дивана. Его рука на моем колене не двинулась.

— Правда.

— Кто первый написал после вашей первой ночи?

Я не успела придумать ответ. Даже не успела посмотреть на него с немой мольбой, потому что он уже говорил.

— Она, — ответил Артем с ленивой неторопливой уверенностью. — В семь утра. Написала «привет» и удалила сообщение через четыре секунды. Но я не спал и успел прочитать.

Марина прижала ладони к щекам:

— Нет!

— А потом, — Артем чуть повернул голову и посмотрел на меня, и в его глазах плясали черти, — через полчаса она написала еще раз: «Забыла шарф у тебя. Вернешь или он в заложниках?» Шарф был дешевый. Повод — нет.

Мои щеки горели. Я чувствовала жар от корней волос до ключиц, и единственное, что меня спасало, это полутьма и свечи, превратившие румянец в игру теней.

Он это выдумал. Все. Каждую деталь. Четыре секунды, шарф, фразу. Выдумал с такой точностью, будто пережил это утро сам, лежал в постели и смотрел, как мигает экран его телефона.

И самое паршивое — я бы так и написала. Именно так. «Привет» — и удалить. А потом дурацкий повод, чтобы можно оправдаться и забыть.

— Ты не рассказывала! — возмутилась Марина.

— Потому что это личное, — выдавила я и потянулась к маргарите.

— Алиса, — Вика качнула бокалом, — правда или действие?

— Правда.

— Что тебе в нем больше всего нравится? Физически.

Она улыбалась так, будто задала невинный вопрос.

Я посмотрела на Артема. Он вернул мне спокойный взгляд и чуть приподнял бровь, а на его лице без слов читалось это пресловутое «ну давай, солнышко».

— Руки, — ответила я. — У него грубые ладони и жесткие пальцы. Не как у парней, которые весь день за ноутбуком. Настоящие руки. Когда он кладет ладонь мне на спину, я чувствую себя комфортно и защищенно.

Я не придумывала. Не подбирала слова. Они вышли сами, потому что были правдой. Я знала его руки. Знала, как ложится его мизинец, как давит большой палец, как перекатываются сухожилия под кожей, когда я хватаю его за запястье.

Его пальцы на моем колене замерли. На секунду, не больше. Потом большой палец снова начертил медленный круг.

Вика молчала.

Марина мечтательно вздохнула:

— Господи, мне бы такого.

— Марин, — Андрей приподнял бокал, — я тоже могу класть руки на спину. Хочешь покажу?

— Отстань, — швырнула она в него подушкой, и все рассмеялись, и момент растворился в общем шуме.

Игра пошла дальше. Игорь выбирал действие — его заставили допить бокал залпом, и он справился без труда. К этому моменту он допивал уже третий виски и перестал следить за тем, как его лицо выдает каждую мысль. Лена задавала вопросы про первый поцелуй. Катя снова пила текилу.

— Алиса! — объявила Марина с азартом палача. — Действие!

— Я не выбирала действие!

— Я выбрала за тебя! Именинница имеет право! — Она приподнялась на диване и развела руками: — Поцелуй. Своего. Парня.

Все заулюлюкали. Андрей застучал ладонями по столу. Лена присвистнула.

Я повернулась к Артему.

Он уже смотрел на меня. Спокойно, с привычным вызовом в глубине зрачков и легкой усмешкой в уголке губ. Ждал. Не подался вперед, не помогал. Просто ждал, что я сделаю.

И я поцеловала его.

Приподнялась, уперлась ладонью ему в грудь и прижалась губами к его губам — коротко, чтобы отвязались. Чтобы отделаться и сесть обратно. Поцелуй-галочка. Сделано, можно жить дальше.

Но его рука поднялась и легла мне на затылок.

Пальцы скользнули в волосы, и он задержал меня. На секунду. Одну лишнюю секунду, в которую мир перестал существовать. Его губы были теплыми, от них пахло лимоном из воды, которую он пил весь вечер. Пальцы в моих волосах не давили, просто лежали, но я не могла отстраниться. Не потому что он держал. Потому что не хотела.

А затем он отпустил.

Я откинулась назад, чувствуя, как пылают губы. Схватила маргариту и сделала большой глоток, не чувствуя вкуса.

Марина визжала. Лена хлопала. Андрей свистел. Вика смотрела, прищурившись, и вертела в пальцах соломинку.

Стул проскрежетал ножками по каменному полу. Игорь встал, бросил салфетку на стол и вышел, не обернувшись. Его спина мелькнула в дверном проеме и растворилась в коридоре.

— Что это с ним? — спросила Марина, проводив его взглядом.

— Перебрал, — ответил Андрей. — Ничего нового.

Рука Артема вернулась на мое колено. Я откинулась на спинку дивана, и мое плечо прижалось к его плечу. Он не сдвинулся. И я тоже.

Глава 17

Мы вернулись в номер около полуночи.

Марина хотела продолжать, но Артем непреклонно увел меня, обняв за плечи и сказав что-то про ранний подъем. Марина надулась, Вика усмехнулась, Андрей помахал рукой. Мы ушли по длинному коридору — его рука на моей талии, мои босоножки в другой руке, потому что ноги гудели и идти на каблуках я больше не могла.

В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза. Маргарита шумела в голове.

Двери номера закрылись за нами. Я бросила босоножки на пол и, не включая верхний свет, прошла мимо барной стойки. И рухнула на диван.

На его диван.

Подушка под щекой пахла им. Хвоей, мылом и чем-то, что я уже не могла отделить от самого запаха этого места. За несколько дней его запах пропитал ткань, и я лежала, уткнувшись носом в подушку, и мне было хорошо. Просто хорошо. Без причин, без объяснений, без тех внутренних препирательств, которые я вела с собой каждый раз, когда его руки оказывались на моей коже.

Его шаги остановились где-то посреди гостиной.

— Это мой диван.

— Сегодня мой. — Я не открывала глаз. — Переживешь.

Я ждала, что он скажет что-нибудь едкое. Или уберет меня оттуда одним движением — он мог, я знала. Вместо этого услышала, как он опустился в кресло напротив. Кожа скрипнула под его весом. Город за окном заливал гостиную синим и золотым светом, и сквозь полуприкрытые ресницы я видела его силуэт в кресле: Артем откинулся назад, вытянул ноги, положил руки на подлокотники.

—