Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

всему этому не пришлось сбыться. При въезде в Старобельск, у поста ДАИ, его автомобиль остановил милицейский капитан с жезлом, за которым нарисовались трое гражданских.

— Служба бэзпэки Украины, — сунул в открытое окно малиновую корочку один. — Прошу выйти из машины.

Далее состоялись проверка документов, досмотр автомобиля керiвника и изъятие обнаруженного там груза.

— Ну а теперь проедем к нам, — сделал приглашающий жест в сторону подрулившего микроавтобуса старший из чекистов.

После этого, обыскав, задержанного доставили в городской отдел СБУ, где он был допрошен одним из руководителей областного управления на предмет обнаруженной взрывчатки.

— Купил на айдарском базаре по случаю, глушить рыбу, — пояснил Линник.

— Полноте, Владимир Алексеевич, — усмехнулся начальник. — Ты же руководитель областного отделения националистов, а оно, как нам известно, готовит новый майдан, вместе с «Правым сектором». Так что давай колись, или тобой займутся опера. Как это делается, ты знаешь.

— Так я и говорю, купил по случаю, — вспотел Линник. — У какого-то мужика из местных, по виду браконьера.

— Браконьера говоришь? Ну-ну, — забарабанил по столу пальцами начальник, после чего нажал на электронном пульте кнопку.

Из тамбура двери возникли два крепких парня, сопроводившие задержанного в камеру подвального этажа и занявшиеся с ним «работой». Она сопровождалась возгласами: «Говори, тварь!», сопеньем и звуками глухих ударов, а также животными воплями истязаемого. После завершения сеанса старший из оперов наклонился над Линником, прошипев: «Думай, гад!», после чего оба удалились.

Когда за ними лязгнул запор металлической двери, борец с режимом со стоном пошевелился, затем подполз к одному из углов камеры и привалился спиной к шершавому бетону.

«Ещё один такой сеанс, и я расскажу все, — стучало в голове. — Что делать?»

Потом Линник, кривясь, вытянул ушибленную ногу и почувствовал под коленом инородное тело. Рука пару раз лапнула то место, и задержанного прошиб холодный пот. В ножном кармане бридж пальцы нащупали мобильник.

Это был шанс на спасение. Оглянувшись на дверь, Линник быстро извлек аппарат, открыл крышку — шкала засветилась. Далее последовал автонабор, гудок вызова и далекий голос: «Слушаю». Прикрывая рукою микрофон, абонент назвался и сообщил в Киев Данилюку (то был он) о том, что случилось.

— Твою мать! — выругался лидер. — Не вздумай колоться, выручим.

И отключился.

— М-да, хлопцы, — пряча мобильник в карман, скривил разбитые губы керiвник. — А обыскивать-то вы нынче не умеете.

Вслед за тем улегся на бок и уснул под шуршание бегающих по стенам тараканов.

Следующим утром его снова доставили в кабинет к областному руководителю, где тот, пряча глаза, встал и извинился:

— Досадное недоразумение, Владимир Алексеевич. Можете быть свободны, никакого задержания не было. — А затем подошел вплотную и тихо сказал: — Мы с вами. Слава Украине!..

Часть 2. Апокалипсис

Глава 1. На Майдане

Над площадью Незалежности, увенчанной полстаметровой колонной Берегини, дрожало зарево. В его багровом свете, перемежающемся вспышками взрывпакетов и всплесками петард, слышался многоголосый рев толпы, усиленные мегафонами звуки команд сотников и грохот железных бочек, в которые размеренно били стоявшие в разных местах довбыши[80].

Прикрываясь пластиковым щитом и упираясь плечами в плечи соседей, упрямо нагнув голову в шлеме с опущенным забралом, Шубин, скрипя зубами и тихо матерясь, сдерживал очередную атаку восставших.

В похожую на древнеримскую «черепаху» конфигурацию бойцов «Беркута», преграждавших прорыв многотысячной толпы к Дому Правительства, летел густой град вынутых из брусчатки булыжников, «коктейли Молотова» и другие подручные средства, которыми были вооружены нападавшие. Периодически, по чьей-то незримой команде, из рядов атакующих выбегали крепкие, в балаклавах парни, пытавшиеся крушить спецназ специально изготовленными цепными кистенями, заточками из железной арматуры и бейсбольными битами. Изредка это удавалось (кто-нибудь в «черепахе» падал), и окровавленного бойца тут же утаскивали назад под улюлюканье толпы и блицы камер, снимающих побоище зарубежных репортеров.

По линии своего министра и от Администрации президента спецназ получил категорическое указание: оружие не применять, обходясь спецсредствами.

Между тем штурмующие все усиливали напор, а с крыш высотных зданий, находящихся в тылу «Беркута», по людскому морю внизу начали бить снайперы, отстреливая на выбор обороняющихся и атакующих. За прошедшие сутки с обеих сторон погибли не менее тридцати человек, а более сотни были ранены.

В одну из коротких передышек, когда сводный отряд, состоящий из подразделений майоров Шубина и Садовника, отвели назад, в занимаемое спецназом здание, где пострадавшим бойцам наскоро оказали медицинскую помощь, его командир — полковник Сергей Костюк вышел по рации на связь с министерством.

— По нам с тыла бьют снайперы! — хрипло доложил он, утирая на щеке кровоточащую ссадину. — У меня два «двухсотых» и семь раненых!

— Какие ещё снайперы?! — заорали в ответ. — Сзади вас все чисто и под контролем! Ты что-то путаешь!

— Это вы путаете! — прорычал Костюк. — Можете приехать и убедиться!

— Не забывайся, полковник! — возник в рации напряженный голос курирующего замминистра. — По снайперам я дам команду проверить! А пока ни шагу назад. К вам скоро прибудет подкрепление!

— Прошу добро на применение оружия в отношении боевиков «Правого сектора»! — выслушав сентенцию начальника, заиграл желваками Костюк. — Они в первых рядах восставших и безнаказанно увечат личный состав, делая наших бойцов калеками.

— Запрещаю! — взвился до визга генерал. — Никакой стрельбы! Это приказ Самого! Ты меня понял?

— Понял… — ответил Костюк, выключая связь. И скрипнул зубами: — Мудило!..

— А что за подкрепление? — поинтересовался стоявший рядом, нервно сосущий сигарету Шубин. — Наши вроде все здесь, — кивнул он в сторону вновь начавшегося шума.

— Пришлют каких-нибудь пацанов из внутренних войск, — хмуро бросил командир. И протянул к майору руку: — Дай зобнуть[81].

Замминистра не обманул. Спустя полчаса у здания остановились два «Богдана»[82] с тонированными стеклами и передвижной водомет, а старший — толстый подполковник доложил о прибытии.

— Контрактники? — спросил Костюк, глядя на строящуюся у автобусов со щитами в руках и бронежилетах роту.

— Только командиры взводов и отделений, — испуганно озираясь, сглотнул слюну толстяк. — Остальные последнего призыва.

— Вы бы ещё младенцев привезли, твою мать! — выругался Костюк. — Садовник, Шубин, принимайте пополнение и вперед! Смените бойцов Абисова.

Всю ночь атаки майдановцев на спецназ не прекращались (тот горел, умывался кровью, но стоял), а к утру, потеснив «Беркут», боевики «Правого сектора» захватили автобусы с водометом внутренних войск, тут же превратив машины в пылающие факелы.

Статистика утра была ещё печальнее. Число убитых при столкновениях на майдане выросло до сотни, из них в бюро судмедэкспертизы доставили шестьдесят семь тел гражданских, многие из которых были подстрелены с высоток неизвестными снайперами.

К этому времени ряды киевского «Беркута» значительно поредели. Несколько бойцов были убиты прицельными выстрелами в