Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

Здесь царила какая-то умиротворяющая атмосфера, где я ощущал себя расслабленно и… спокойно. Даже сдержанный Виталий Иванович смог меня удивить. Он неожиданно предложил мне перцовый баллончик, и в его глазах я увидел настоящую заботу. Если бы кто-то смотрел со стороны, это могло бы показаться чем-то вроде отцовской опеки, хотя мы с ним и не были кровными родственниками. В отличие от моего собственного отца, который считал меня своим худшим творением – бесхарактерным, никчёмным зародышем, размазней.

Находясь в квартире Знойных, я вдруг остро осознал, как сильно мне не хватало простого человеческого тепла и понимания. Мне нужен был кто-то, кто видел бы во мне не обузу, а человека, личность. Когда Виталий Иванович протянул мне баллончик, я взял его и задумчиво повертел в руках. В голове промелькнула горькая мысль. Задумывался ли мой отец хоть раз о чём-то подобном, видя своего избитого сына? Дело было не столько в самом баллончике, сколько в символе защиты, в элементарной поддержке. Как же тяжело носить в себе это всё дерьмо, не имея возможности высказаться. А может быть… стоит наконец сказать ему, как меня изматывает его вечное недовольство?

«Ненавижу его. Ненавижу это чувство…»

Поток моих мыслей прервал голос Ксении Игоревны. Она поставила коробку с тортом на стол, и я замер, наблюдая за реакцией всех присутствующих. Но больше всего меня волновала Полина. Её взгляд, когда она увидела мой торт, тронул меня до глубины души. Этот детский восторг, искреннее удивление, с которым она смотрела то на моё кулинарное творение, то на меня. Она заставила моё сердце биться чаще. Сегодня я вообще улыбался как-то непривычно много, и, честно говоря, ничего не мог с собой поделать.

После того, как мы допили чай, Полина предложила мне пройти к ней в комнату. Она была оформлена в мягких пастельных тонах, что, казалось, я оказался внутри нежного утреннего рассвета. У стены располагалась кровать, застеленная розовым покрывалом, с белыми подушками и старым плюшевым зайчиком. Рядом с ней стояла прикроватная тумбочка с лампой. Напротив находились письменный стол и вместительный шкаф. Окно было оформлено легкой тюлью и розовыми шторами. В общем, типичная комната девочки. Я, засунув руки в карманы джинсов, продолжал изучать обстановку, пока Полина устраивалась на кровати.

– Мне очень понравился твой торт, – произнесла она, обращая на меня взгляд.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил я, опускаясь на пол и опираясь на одну руку.

– Никита, может, ты сядешь на кровать или вон в то кресло? – в её голосе проскользнула нотка смущения.

– Мне и так удобно.

Между нами повисла пауза, и я невольно стал разглядывать Полину. Её чёрное платье было просто потрясающим. Оно аппетитно обрисовывало её грудь, талию и мягко ниспадало, подчеркивая изящный изгиб бедер. Тонкий чокер на шее добавлял какой-то особой, притягательной нотки. Никакого макияжа, только её естественная красота. Полина действительно была чертовски привлекательной. Но эта красота тут же затмилась другим воспоминанием: той испуганной, сломленной девчонкой, которую Стас так жестоко унизил на глазах у всех. Сердце сжалось, а в висках застучала ярость.

– Ты… – начала Полина.

– Ты… – эхом отозвался я, и мы оба вновь замолчали.

Я машинально почесал рукой затылок, а Полина пригладила складки на платье.

– Говори, – подтолкнул я её.

Я снова взглянул на неё, и в её глазах мелькнуло замешательство, какая-то внутренняя борьба. Наконец, она тихо произнесла:

– Я… я хотела сказать тебе, спасибо.

– За что? – спросил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

– За торт, – она отвела взгляд, и я заметил, как её щеки покраснели. – И за то, что остался сегодня с нами.

Не привык я к таким разговорам. Похоже, я забыл, как выражать свои чувства. А может, это всего лишь притворство? Кто его знает. Я поднялся с пола и подошёл к письменному столу. На самом краю лежала книжка, которую взял в руки.

Это был «Маленький принц». Пролистав несколько страниц, моё внимание привлекли несколько приклеенных ярких стикеров. Любопытство взяло вверх, и я начал читать пометки, оставленные Полиной:

«Спасенье в том, чтобы сделать первый шаг», «Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты – это ты», «Животное и в старости сохраняет изящество. Почему же так изуродована благородная глина, из которой вылеплен человек?», «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении».

Последняя цитата из книги заставила меня задуматься. Действительно ли мы с моими близкими смотрим в одном направлении, или каждый из нас живёт в своём собственном мире, лишь изредка пересекаясь? Казалось бы, простая детская сказка, но сколько в ней скрытой мудрости. Закрыв книгу, я положил её на место.

– Знаешь… – Полина приблизилась ко мне. – Я не понимаю, что происходит у тебя внутри. Почему ты отгородился от всех, почему позволяешь компании Стаса издеваться над собой, и почему ты всегда молчишь? Но, Никита, несмотря на всё это, я вижу в тебе доброту и силу. Ты помог мне с тортом и даже не бросил меня, когда я пришла в вашу кондитерскую

Почему она так говорит? Разве Полина не должна, как и все, отвернуться от меня? Она ещё и заступается за меня, хотя это я должен был предвидеть и защитить её от Стаса… Я не понял его грязных намерений, и Полина пострадала из-за меня. Какая же она всё-таки странная…

– Полина, ты заблуждаешься, – выдавил я из себя, чувствуя, как ладонь сжимается в кулак.

Её пальцы коснулись моей руки, разжимая сведённые костяшки.

– Нет, Никита. Я уверена в том, что говорю, – ответила Полина, и на её лице появилась одобряющая улыбка.

Её прикосновение было для меня неожиданностью. Я не привык к такому вниманию, особенно от девушки, которая была лучом солнца в моём сером мире. Я привык, что люди видят во мне лишь безвольного, бесхребетного и слабого парня, которого можно унижать и обижать. Эта девушка обезоруживала. Полина видела во мне что-то другое. Видела то, что я давно сам в себе похоронил.

Не в силах выдержать взгляд её медовых глаз, я отвернулся. Внутри меня бушевал хаос. С одной стороны, мне хотелось верить её словам, но с другой – ощущал страх. Страх, что Поля ошибается. Она просто увидела то, что ей хотелось видеть, и рано или поздно эта девчонка разочаруется во мне также, как и мой