Ложка дёгтя - Николай Александрович Воронков

Приёмная ректора оказалась на третьем этаже. Сначала по широкой мраморной лестнице, потом по устланному паркетом коридору, пара поворотов, а потом и сама приёмная. Внешне — приёмная директора очень богатого предприятия. Ковровые дорожки, стены обшиты деревом, под потолком внушительная люстра. А ещё шторы на окнах, стулья с бархатными сиденьями у стен, и, разумеется, очень важная секретарша за большим столом с несколькими стопками бумаг. Женщина лет под пятьдесят, в строгом неброском платье. Строгая причёска, строгое выражение лица, взгляд как у следователя на допросе. Понятно, что у неё такая работа, но я даже немного оробел под этим взглядом.

Сопровождавший меня парень убедился, что секретарша меня заметила, и так же молча исчез. На вопросительный взгляд секретарши я коротко бросил: «Письмо для господина ректора. Лично в руки». Та оглядела меня с головы до ног, и появилось ощущение, что меня просвечивали рентгеном. Видимо, не сочтя меня опасным, бросила.

— Подождите, я узнаю -и исчезла в следующих дверях.

Минут через пять вышла и приглашающе приоткрыла дверь

— Прошу.

Как я и ожидал, дверь оказалась двойной (с тамбуром). Кабинет тоже оказался «типовым» — вдоль одной стены сплошные застеклённые шкафы, заставленные книгами и всякой непонятной ерундой. Посреди кабинета длинный т-образный стол для заседаний. Во главе заваленного бумагами стола восседал настоящий академик. Не знаю почему, но я сразу так решил. Может взгляд слишком умный, может ещё что, но мне это звание показалось самым подходящим. Так-то и смотреть было не на что — мужик неопределённого возраста в сюртуке.

Подойдя ближе, я протянул письмо ректору, но тот откинулся в кресле, разглядывая меня. Может брезгует из рук чужого человека брать, может ещё что, но это не мои заморочки. Молча положил письмо на край стола и отступил на пару шагов. Ректор не сводил с меня взгляда, потом уставился на письмо, разглядывая его, словно это была бомба. Наконец, взял его в руки, оглядел со всех сторон и даже понюхал зачем-то. Подумал, но всё-таки открыл письмо и стал читать. Я только вздохнул — скорей бы уж хоть что-то решилось…

Ректор неспешно прочитал рекомендательное письмо Наместника, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Понимаете, молодой человек, при всём уважении к Наместнику Гарнеру, мы не можем принимать неизвестно кого, тем более, с такой странной формулировкой — он поднял письмо и прочитал — «Прошу обеспечить свободное посещение занятий на любом факультете по желанию Ивана» — он снова отложил письмо и уставился на меня — Это надо понимать так, что вы будете выполнять некое поручение Наместника, и вам нужен свободный доступ по всей территории академии?

Я слегка опешил.

— Поручение? Ну что вы, господин ректор. Всё намного проще и прозаичней — я просто не знаю что мне интересно в магии и интересно ли вообще. Очевидно из-за этого и появилась эта фраза.

— Вы даже не знаете, интересна ли вам магия, и господин Наследник так этим озаботился, что написал подобное письмо? –я только пожал плечами. А что я могу сказать? — Хорошо, про интерес или его отсутствие мы ещё поговорим, но почему Наместник не указал конкретный факультет?

— Ну… -замялся я — У меня получались разные вещи, и я не уверен, что всё это можно изучить на одном факультете.

— Вы — универсал? –чуть насторожился ректор.

— Я не знаю, что это такое.

— Не знаете –задумчиво повторил за мной ректор — И уровень вашей силы, и склонность к стихиям Наместник тоже просит не проверять. Почему?

Я только пожал плечами.

— Возможно, Наместник не хочет навязывать мне какую-то определённую сферу деятельности.

— Странная заботливость –протянул ректор.

Мне почему-то пришло в голову, что ректор тоже намекает на мои возможные родственные связи с Наместником.

— Вопрос не ко мне –глухо ответил я.

Ректор долго молчал, глядя в окно, потом словно что-то решил.

— Хорошо, молодой человек, в Академию я вас приму, но самый простенький тест на предрасположенность пройти всё-таки придётся –заметив моё невольное движение, сразу уточнил — Только в моём присутствии, в этом кабинете, и о результатах буду знать только я.

Я снова пожал плечами.

— Как скажете, господин ректор.

Ректор достал из шкафа довольно большую прозрачную сферу на подставке, поставил её на стол и приглашающе кивнул мне.

— Прошу!

Я сделал шаг вперёд и остановился.

— А что нужно делать?

Ректор скептически глянул на меня.

— Касаетесь ладонями с двух сторон и стараетесь направить в него свою энергию. В зависимости от типа и силы вашей энергии цвет и яркость свечения будут меняться. Такую проверку проходят все поступающие, так что не беспокойтесь, ничего страшного не случится.

Раз не случится, то и бояться нечего, успокоил я себя. Фактически, я уже принят, и ректор делает это для успокоения совести. Что бы шар ни показал, ничего страшного не случится.

Осторожно приблизил ладони к шару, и по ладоням словно пробежали иголочки. А что, даже забавно. Уже более уверенно сжал шар, и вдруг появилась странная уверенность, что я знаю, что это — самая банальная игрушка для маленьких, которые только-только учатся управлять своей энергией. Вот для чего она! Нужно только захотеть увидеть определённый цвет и направить энергию, а организм сам решит как использовать или преобразовать твою внутреннюю силу. Цвет шара — только для самоконтроля. Уже более уверенно направил немножко энергии в шар, и он плавно почернел. Ну, это ожидаемо — у меня где-то внутри по-прежнему душа демона. Добавил ещё немного силы и шар вообще стал словно сгусток тьмы. Осторожно убавив поток силы, вдруг подумал — ну не всё же во мне так плохо, я и хорошие дела иногда делал! Сменив настрой, снова направил силу, и темнота стала растворяться, быстро сменившись ярким молочно-белым цветом. Совсем успокоившись, ещё поиграл с шаром, пуская чередой красные, синие, зелёные полосы. Потом и это надоело. Чего я, собственно, пыжусь? Шар чего-то там показывает, в академию я уже принят. Отбросив все мысли о сознательном управлении, просто послал энергию в шар — пусть что хочет, то и показывает! Шар, лишившись управления, сразу превратился в месиво разноцветных пятен, а потом из его глубин стали проявляться пятна раскалённого золота. Я уж было решил, что шар вообще станет золотым, но тут шар передумал. Цвет снова стал меняться, как бы светлеть, и через минуту вообще стал сплошь… розовым! Причём, цвет такой, что не ошибёшься — не слабо-красный