Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

– Кевин, у тебя проблемы с телефоном?

– Видимо, жена. Постоянно разговаривает.

– А если ты нам понадобишься?

– Я всегда рядом.

– Мы звонили.

– Значит, меня не было пару минут.

Связь оставалась плохой. Клиенты жаловались, что не могут до него дозвониться. Один из риелторов предположил, что дело в матери Кевина. Она приезжала к офису на желтом «Кадиллаке», ждала его, и они уезжали на полдня или на весь день. Иногда появлялись оба родителя, но отец держался в стороне, пока миссис Коу брала разговор на себя.

На показах домов она появлялась в мехах и драгоценностях, кружила по комнатам, давая понять, что она – мать риелтора и жена главного редактора «Кроникл». На конференции по недвижимости Кевин появился с ней – оба выглядели так, будто только что вышли с воскресного бранча в «Давенпорте». В зале, полном риелторов на складных стульях, это выглядело неуместно.

– Должно быть, она одинока, – заметил кто-то, – если ей приходится выходить в свет с сыном.

Кевин угождал ей, обращался как с королевской особой, полностью игнорируя работу.

Один из коллег спросил:

– Тебе не кажется странным, что твоя мать все время рядом?

– Какой странный вопрос, – ответил Коу. – Разумеется, нет.

В последний день съезда миссис Коу направилась прямо к трибуне и предложила отвезти основного докладчика в аэропорт. Фред и еще один риелтор поехали с ними, а Рут всю дорогу не выпускала разговор из своих рук.

* * *

Даже помимо его отношения к матери Кевин казался другим риелтерам странным. Он постоянно говорил о питании и диетах, но каждые несколько недель срывался – начинал поедать шоколад, чипсы и батончики, временами покрываясь прыщами, как подросток. Затем снова голодал, доводя себя до болезненного вида.

Иногда его видели бегущим трусцой – чуть быстрее, чем обычный шаг. Несколько раз он появлялся в конторе поцарапанный и в ссадинах. Однажды он сказал, что на него в парке напала немецкая овчарка. Когда он пришел с синяком под глазом, Джим Кори съязвил:

– Кевин, что случилось? Ты врезался в дверь?

– Нет, – ответил Коу. – На меня во время пробежки напал сенбернар.

В другой раз он объяснил, что его «неуравновешенная» жена поцарапала его ногтями.

Когда компания собрала сто двадцать сотрудников для рекламной фотографии перед старой часовой башней, Кевин отказался сниматься.

– Мне запрещает контракт в Лас-Вегасе, – объяснил он, отворачиваясь от объектива.

Джим Кори посчитал это странным, а один из риелторов прошептал: «Как женственно!» Но после каждого такого эпизода следовало новое письмо с обещаниями, что «на следующей неделе» или «в следующем месяце» Коу запустит программу продаж, которая сделает его лучшим риелтором в Спокане и на Западе, – и добродушный Кори снова качал головой и давал ему еще один шанс.

Мэри Джо Мэйси, одна из старожилов фирмы, не переставала смотреть на него с подозрением. Ее подруга жила на Двадцать девятой авеню неподалеку от дома Коу, когда Кевин был ребенком.

– Он был как робот, – рассказывала она. – Он никогда не менялся день ото дня: всегда вежливый, всегда чистый, никогда особенно счастлив или несчастен. Просто… одинаковый. Таким воспитала его мать. Однажды, когда он был подростком, Рут сказала мне, что даже в детстве – в одежде, привычках, еде – он был перфекционистом. Она очень этим гордилась.

* * *

Солнечным августовским днем секретарь Джима Кори, Шерил Фергюсон, прогуливалась по парку Хамблен, высоко на Саут-Хилл. Городской департамент парков и отдыха спонсировал детскую танцевальную программу, а радиостанция KJRB обещала прислать одного из своих звездных диск-жокеев – женщину, называвшую себя Саншайн Шелли.

Подойдя к парку, Шерил заметила хорошо одетого мужчину, наблюдавшего из-за деревьев. Казалось, он прятался за стволами, перебегая от дерева к дереву, чтобы не отставать от танцующих детей и энергичной дамы-диджея. Поскольку среди участников были двое детей Фергюсон, Шерил подошла ближе, чтобы рассмотреть его. На нем были темные очки, и он ел что-то из картонной коробки.

– О, привет, Кевин, – с облегчением сказала она. Коу работал в компании «Джеймс С. Блэк» уже десять месяцев, и она считала его вполне приятным.

Он вздрогнул.

– О… – сказал он. – Я, э-э… я не буду их есть. Я просто ношу их с собой.

Он неловко сглотнул и быстро сунул шоколадки в карман.

Ее это удивило: зачем ему врать? Она ведь не его мать.

– Что происходит? – с улыбкой спросила она.

– Я просто смотрю, – ответил он, отворачиваясь.

Она попробовала еще раз наладить разговор:

– Милые, правда? Скажи, где твоя машина?

Вдоль улицы тянулся ряд пустых парковочных мест.

Саншайн Шелли переместилась с одной стороны танцоров на другую, и его взгляд, казалось, следовал за ней.

– Моя машина? – переспросил он. – Я припарковал ее на улице.

В голосе его прозвучала холодность. Шерил отошла к детям. Она ни разу не слышала, чтобы он был груб, но мало ли – у всех бывают странные дни.

Время от времени она поглядывала на край парка. Он все так же переходил от дерева к дереву, держась на расстоянии сорока – пятидесяти футов от танцоров.

Через полчаса он направился к церковной парковке через дорогу. Ее насторожило, что машину он оставил там, где ее не было видно. Он быстро сел и уехал.

17

Спустя несколько ночей, 15 августа, молодая замужняя женщина шла по Саут-Хилл и заметила на другой стороне улицы мужчину, идущего в том же направлении. У Патрисии О’Мэлли были голубые глаза, веснушки, нос пуговкой и две физические особенности, общие с жертвами изнасилования Лоис Хиггинс и Мисти – невысокий рост и каштановые, почти темно-рыжие волосы.

Отдыхая после пробежки, она замедлила шаг, пока между ней и незнакомцем не образовалось полквартала. Мужчина перешел на ее сторону улицы, она заметила, но не встревожилась – в этом густонаселенном районе самыми большими проблемами для бегунов были собаки и несколько выбоин. В сумерках она потеряла его из виду. Когда она дошла до небольшой подковообразной подъездной дорожки, он вышел из-за изгороди.

Он не казался угрожающим, напоминал «соседского мальчишку», как выразилась она позже. Он был в куртке и джинсах, но без головного убора. Волосы светло-русые, с пробором на одну сторону, квадратный подбородок и правильные черты лица. Когда она попыталась пройти, он улыбнулся и схватил ее за грудь.

Она оттолкнула его обеими руками и пнула в колено. Он отступил, и она побежала. Увидев свой дом, она оглянулась. Он не ее преследовал. Оказавшись в безопасности, она впала в состояние, близкое к истерике, но, в