Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

После кофе он сказал, что должен отвезти ее домой – не хотел злить Дженнифер слишком поздним возвращением. Может быть, когда-нибудь все изменится.

Он высадил Джини у дома ее больной матери, где она собиралась провести ночь. Идя по лужайке, она почувствовала легкое головокружение. После долгой череды рукосуев и приставал она наконец встретила джентльмена. То, что он красив, высок, атлетичен, казалось уже лишним. Он не был изящным – скорее неуклюжим, с чуть переваливающейся походкой, – но эта неловкость делала его даже привлекательнее. Впервые за много лет мужчина ее по-настоящему возбуждал.

Когда она вошла в дом, мать спала. «Слава Богу», – подумала Джини. В последнее время шизофрения обострилась: мать могла без причины выгнать ее, потом звать обратно, плакать, извиняться, терять нить мыслей. Она обнимала Джини, плакала, потом плакала Джини – до следующего всплеска агрессии.

Хуже всего было то, что Ширли Перхэм оглохла. Ее некогда красивое лицо распухло от лекарств, язык стал тяжелым, неповоротливым.

«Спи, мама, – подумала Джини. – Пусть тебе снятся прежние дни».

Когда-то мать была счастливее всего, помогая другим. Теперь эта самая заботливая женщина едва могла помочь себе. Джини не считала ее обузой – скорее попавшей в беду близкой подругой. Самой близкой. Она поцеловала ее в щеку и пошла домой, думая о Кевине.

Через неделю они снова встретились. Все повторилось: разговор, ужин, быстрая езда. Он сказал, что теперь будет занят – крупные сделки, проблемы с женой. Джини сказала, что подождет.

Через два дня, едва она пришла в прачечную, позвонила соседка матери. Что-то случилось. Может ли она срочно приехать?

Когда она подъехала, перед домом стояла патрульная машина с мигалками.

– Что произошло? – спросила она полицейского.

– Женщина в доме выстрелила себе в грудь.

Она попыталась войти, но он остановил ее.

– Я ее дочь, – настаивала она.

– Опечатано, пока не уедет коронер, – вежливо сказал он. Соседка крепко держала ее. Краем глаза она увидела, как через входную дверь вкатывают носилки.

Полицейский показал ей предсмертную записку: «Я верю в реинкарнацию. Я глухая и не хочу стареть со всеми этими проблемами, включая психические заболевания. Я ухожу. Пожалуйста, – я извиняюсь, – прости меня». Там же было нацарапано предложение для ее собственной матери, бабушки Джини: «Ты знаешь о договоренностях».

Это были последние слова ее самой близкой подруги.

После похорон Джини вернулась в дом матери и легла на ту самую кровать. Дом был пуст, и сначала ей стало страшно. Потом она закричала:

– Мама, я злюсь. Я очень злюсь на тебя. Зачем ты так поступила? Я бы тебе помогла! Я бы осталась с тобой! Мне все равно, что ты глухая – я была бы твоими ушами!

Слова перешли в рыдания.

Постепенно Джини смирилась с тем, что произошло. Она не пыталась это оправдать или объяснить – просто приняла как факт, с которым теперь нужно жить.

Она знала, что будет скучать по Ширли Перхэм – не постоянно, а всплесками, горько-сладкой тоской.

Кевин позвонил и предложил помощь. При встрече он сказал, что обеспокоен тем, что она не обратилась к нему. Он восхищался ее силой, ее выдержкой и сказал, что ценит независимых женщин, умеющих справляться с кризисами. Джини начала думать, что он ищет именно такую женщину.

* * *

В 22:15 в последний день апреля 1979 года молодая женщина бежала трусцой по тихим улицам Саут-Хилл. На пустом перекрестке мужчина попытался сбить ее с ног. Она вырвалась. Позже она описала нападавшего: белый мужчина, около двадцати пяти лет, рост около 188 см, около 80 кг, каштановые волосы средней длины, уложенные феном или завитые, армейская куртка хаки, светлая рубашка и джинсы. Он пытался засунуть ей руку и пальцы в горло.

14

Еврейский бизнесмен из Лас-Вегаса интересовался инвестициями в массажный бизнес.

Я тщательно изучил рынок. Они решили, что я просто сексуально озабоченный – не понимая, что у меня исключительно деловой интерес.

Фред Коу, 26 мая 1982 года

Персонал «Логова тигра» вечно подкалывал «массажистку» Мисти – как она вообще попала в этот бизнес. Проработав шесть месяцев, она и сама уже могла оценить юмор. Должно быть, ее считали совсем зеленой. Можно ли быть наивнее?

Она происходила из самой простой споканской семьи, где любовь выдавали по чайной ложке, а дальнобойщик-папа и выпивоха-мама искали ее вне дома. Откуда Мисти при их полном безразличии ушла в пятнадцать лет. С тех пор она перебивалась низкооплачиваемыми работами: официантка, уборщица, чернорабочая. Физически она была хрупкой: при росте 167 см никогда не весила больше 45 кг. Но фигура у нее была стройная, лицо – тонкое, с мелкими чертами, подведенные брови, каштаново-рыжие волосы.

Однажды она увидела в «Споксмен-ревью» объявление о поиске «банщицы». Решила, что работа связана с сауной или джакузи – стирать, подавать полотенца. На собеседовании владелец сказал, что девятнадцать – рановато, но партнер согласился взять ее на испытательный срок.

– И вот я вышла на работу, – рассказывала она позже, – и меня, э-э… ввели в курс дела. Это был шок.

Первому мужчине она дала пощечину, второму пригрозила полицией. Потом другие девушки объяснили ей, как все устроено.

* * *

Зайди в споканский массажный салон священник или один из чопорных братьев Коулз – ему скажут, что полчаса сауны или гидромассажа стоят 25 долларов, час – 40. Но для большинства клиентов действовал другой прейскурант: «прямой массаж» – 60 долларов, «половина на половину» – 80, «ручной финиш» – 40. Каждая «девушка» решала сама после того, как проводила клиента в кабинет, но негласно считалось, что работа предполагает не только массаж. При этом подчеркивалось: никто никого не заставляет, желающих – хоть отбавляй. Девушки приезжали автобусами из умирающих шахтерских городков и с овцеводческих пастбищ Айдахо и Монтаны.

Мисти пришла за деньгами. Она и ее парень, бросивший школу Пит Джонсон, мечтали купить дом в Спокан-Вэлли. Когда-нибудь – свой бизнес, может, бензоколонку. Пит был тихий, замкнутый, но гениально разбирался в двигателях.

Коллега, с которой Мисти работала в тот душный воскресный день, ей особенно нравилась. Звали ее Луиза, и она была самой миниатюрной в «Логове тигра».

– Маленькая, светлая, – говорила Мисти Питу. – Метр сорок семь, килограммов сорок, вечно мокрая от работы. Веселая, как черти в аду. Настоящая крошка.

Луиза намеренно перебарщивала с макияжем: яркие глаза, длинные накладные ресницы, густые румяна – выглядела как кукла. Ей было девятнадцать, но в салонах она работала уже два года.

Полиция не раз устраивала облавы, но ей везло – ее не заставали на месте.