Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

class="p1">Ни Мисти, ни Луизе не понравился мужчина, появившийся около полудня. Выглядел как подросток, но серо-голубые глаза старили его лет на десять. Руки грязные, небрит, но в нем было что-то от богатенького мальчика. Он казался нервным, дерганым.

Два месяца назад здесь уже было нападение – на одну из девушек, беременную. С тех пор в «Логово тигра» поступали десятки непристойных звонков ежедневно. Мисти и Луиза невольно насторожились.

Он был в мокасинах, джинсах, фланелевой рубашке и жилете-пуховике. «Почему летом он так одет?» – подумали они.

Луиза действовала инстинктивно:

– У нас все занято.

Он возвращался пять или шесть раз, потом встал в переулке и просто смотрел на дверь.

Когда ушел последний клиент, Мисти сказала:

– Сейчас он войдет. Он знает, что мы одни. Луиза, ты его возьми. Я не могу.

Звякнул колокольчик.

– Я бы… не хотела, – сказала Луиза.

– Тебе решать, – твердо ответила Мисти, растянувшись на диване.

Мужчина вошел. Луиза спросила имя – он пробормотал что-то, назвал адрес. Она на всякий случай записала его описание.

– Я запишу тебя на джакузи. Массаж я не делаю.

– Все, что угодно, – пробормотал он.

Они переглянулись. Сюда не приходят «за всем, что угодно». Он сразу отсчитал 25 долларов.

Луиза отвела его в кабинет и сказала раздеться и принять душ. Она наклонилась включить радио – и в этот момент он схватил ее сзади.

– Делай, что я скажу, – сказал он, – и я тебя не трону.

Он развернул ее. В руке – черный складной нож.

– Почему я?.. – прошептала она. – Я только что из больницы. Мне удалили фаллопиевую трубу.

Странно низким голосом он приказал ей завести руки за спину. Затем связал их мягкой лентой, повторяя:

– Извини, извини…

Он сорвал с нее халат и толкнул на пол. Она старалась не кричать.

Он сдернул с нее шорты.

– Извини…

Луиза думала: «Он может убить меня прямо сейчас». Она дрожала и чувствовала холод. Она боялась, что потеряет контроль над мочевым пузырем.

Он завязал ей рот полотенцем.

– Извини, – повторил он.

Она закрыла глаза и ждала нож. Прошло несколько минут. Из прихожей раздался крик. «Боже, – подумала она, – что он делает с Мисти?»

* * *

Мисти как раз подумала, что Луиза слишком долго в комнате, когда появился тот самый парень с глазами старика.

– С твоей девушкой что-то случилось.

Первой ее мыслью было, что у Луизы началось кровотечение из-за недавней женской проблемы. Она направилась к задней комнате, и когда она попыталась пройти, мужчина схватил ее. Он зажал ей рот рукой, и ее сигарета полетела на пол.

– Не кричи, и я не причиню тебе вреда, – сказал он. – Мне просто нужны деньги.

Она не сопротивлялась. Он был выше и сильнее. Он связал ей руки.

– Я тебя не трону. Мне нужны деньги.

Она сказала, что покажет ему, где лежат деньги, спереди, возле окон. У нее родилась смутная мысль, что кто-нибудь их увидит и вызовет полицию.

Потом он наконец признался:

– Мне нужны не деньги.

– Как скажешь, – проговорила она как можно более ровным голосом.

Он стянул с нее халат и дернул за волосы. Мисти упала на колени. Она не знала ни одной девушки из массажного салона, которую не избил бы какой-нибудь урод, и вот ее очередь.

Он сделает ей больно? «Боже, не позволь ему!» Потом она подумала: «Что он сделал с Луизой?»

Она обмякла, когда он, больно потянул ее за ее за тонкие запястья в комнату «С».

– Луиза! – крикнула она.

Тишина. Бедная Луиза – она, должно быть, мертва.

Раздался звонок в дверь. Клиент. Она кричала, пока у нее не заболело горло, надеясь, что он услышит. Клацнула внешняя дверь, и снова все стихло.

Мужчина бросил ее поперек массажного стола и попытался оседлать, но она вывернулась. – Луиза! – закричала она. – Луиза! Помоги мне!

– Сука! – сказал он и ударил ее. – Ты за это заплатишь! Я убью тебя!

Она увидела в его руке нож.

– Если не хочешь этого – будешь делать мне минет.

Его полустоячий член коснулся ее рта. Она отшатнулась. Он бросил ее на пол.

– Заткнись!

Когда он закрыл ей рукой рот, она поняла: сейчас ее убьют. В салонах это уже случалось. Луиза в другой комнате наверняка мертва. Теперь ее очередь.

Она опустила подбородок, чтобы он не перерезал ей горло. За спиной болели запястья. «Боже, – подумала она, – зачем мы его впустили?»

Он вновь заговорил.

– Ты грязная сука. Ты шлюха…

Она подняла глаза, чтобы посмотреть, что он делает. Он дергал себя, но не мог возбудиться.

– Ты этого заслуживаешь, – хрипло проговорил он, уставившись в стену. – Ты заплатишь за это!

Казалось, он разговаривал с кем-то другим.

Она заплакала.

– Если ты не заткнешься, я тебя заткну!

Он туго завязал ей рот полотенцем и уселся на ее тело. Снова, уже спереди, попытался в нее войти – безуспешно. Тогда он сдался и начал удовлетворять себя, не прерывая словесного потока:

– Ты грязная… ты шлюха! Я тебя возьму. Просто подожди. Ты это получишь.

Она всхлипывала сквозь кляп. Его речь становилась все громче и быстрее, и по ее обнаженному бедру потекла теплая струйка.

Он встал на колени и слабым голосом произнес:

– Я извиняюсь.

Голос стал тонким, будто он вот-вот расплачется.

– Я извиняюсь, – повторил он, поднимаясь на ноги. – Я страшно извиняюсь. Я действительно извиняюсь. Ужасно извиняюсь. Действительно извиняюсь.

Он вынул у нее изо рта полотенце, вытер сперму с ее ноги и с себя. Достал с полки салфетку и промокнул ей ее слезы.

Его лицо оказалось прямо над ней, и она хорошо его разглядела. Он выглядел как богатый панк, псих. И теперь, перестав изображать мачо, говорил так же.

– Я очень извиняюсь, – заныл он, точно больной ребенок.

Он поднял ее на ноги и начал неловко ее одевать. Она не могла перестать плакать. Платье он натянул наизнанку, и, пока он бормотал извинения, она сама вывернула его и надела правильно.

Он усадил ее на массажный стол и принялся прибираться, не прекращая говорить:

– Я не хотел причинить тебе боль, – сказал он, возвращая детское масло на полку и расставляя бутылочки. – Я не хотел тебя напугать.

Он протер все: дверные ручки, стойку, пол, где он ее изнасиловал, массажный стол. Затем вышел из комнаты.

– Выйдешь раньше чем через пять минут, – бросил он через плечо, – я тебя убью.

Голос у него снова стал низким и злым.

– Хорошенько тебя порежу.

Минут десять она слышала, как он возится в приемной. Потом звякнул колокольчик, и наружная дверь закрылась.

Она крикнула:

– Луиза?

Ответа не было.