Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

обрёл массовое исцеление или какую-то магию, просто рядом со мной трудились все доступные братья по орденам. Это и практика, и контроль результатов, и, конечно, помощь страждущим. В чётко выраженных рамках.

— Закончили первичный осмотр, — дождавшись, пока я облегчу симптомы очередного пациента, сказал брат апотекарий Данил. — Всех лёгких отправили на обработку и напитку учениками, средней тяжести — наставникам и мастерам, с повреждениями, требующими хирургического вмешательства — в отделение госпитальеров, неизлечимых и с тяжёлыми, но непонятными симптомами — оставили вам.

— И сколько их? — уточнил я, встряхивая кисти и очищая меридианы.

— Всего осмотрено пять тысяч триста двадцать пять человек, — бодро прокомментировал апотекарий, — Исцелено две тысячи двести, остальные…

— Сколько безнадёжных, которым помощь не оказана?

— Безнадёжных около двух сотен, — сказал апотекарий, сверившись со списками, а затем перевернул страницу. — Всего требующих лечения, но по какой-то причине его не получивших, в Минске больше ста тысяч. Большинство — беженцы.

— Да, город-герой Минск, — улыбнулся я и пригласил следующего.

Минск стал одним из трёх основных направлений осады при войне Рубежа. Твари пёрли непрекращающимся потоком в попытке добраться до живой плоти. А жители встали как один на защиту своей родины. Все — от мала до велика. Здесь было полно беженцев, сумевших убраться с дороги неживого моря или просто оказавшиеся в городе во время командировки. Здесь же на месте организовывали производство гранат, зажигательной смеси и даже снарядов для миномётов.

Конечно, не будь рядом ордена, армии и аристократов, забывших о своих привилегиях и вставших плечом к плечу с простыми людьми, Минск бы пал. Но этого не случилось, под давлением монстров люди начали действовать как единый организм — город сражался, город вгрызался в землю дотами и бункерами, город даже умудрялся ползти навстречу врагу. И это спасло их, и, пожалуй, всех нас.

Ведь случись прорыв в этой стратегической точке, и весь фронт развалился бы на куски. Твари зашли бы в тыл соседним армиям, перекрыли линии снабжения, и нам пришлось бы отходить дальше, к Петрограду и Москве. Так что меньшее, что я мог сделать в ответ — исцелить всех, кого успею принять.

— Следующий, — улыбаясь и принимая искреннюю благодарность, сказал я.

А ведь я изначально мог заниматься только этим. Как там говорил странник? Цель — создать духовную школу, которая стала бы конкурентом пути резонанса? Изначально направить все силы на созидание, а не на адаптацию и разрушение.

Тогда история пошла бы совсем иным путём, я стал бы праведником-целителем, что, отринув мирское, скорее всего, пошёл бы на сотрудничество с Филаретом гораздо раньше. Не было бы никакого противостояния с Екатериной и Петром, не было бы восточного турне. И жён моих рядом, скорее всего, не было бы…

Зато была бы целая школа, направленная на саморазвитие, исцеление, контроль. Я хмыкнул, проживая эту мысль. Ведь пришлось бы в первую очередь учить капелланов, тех, кто начал мятеж Филарета против империи. И тогда, вполне возможно, он бы победил… Государство, ставшее синонимом воинствующего православия, с духовными практиками и искажёнными, создающими конструкты без алмазов.

Так себе перспектива, если честно. Я и так с огромным трудом сдерживаю духовенство от того, чтобы провозгласить меня не только императором, но и живым святым, чтобы у людей крышу не сносило. Но и прекратить исцелять пока не могу. Вот подготовлю смену, а лучше две, чтобы в мир вышло несколько тысяч практиков…

Мог быть и другой путь, третий. Медленно и неспешно собирать собственных сторонников, лечить сирых и убогих, может, даже аристократов. Не выделяться, но развиваться планомерно, как делают все учителя и наставники истинного пути брахмана. Тогда годам к сорока я вновь сформировал бы полный контур чакр, полностью активировал его, запитал и был бы готов к перерождению.

Увы, это бы значило, что Пётр с Екатериной поубивали бы друг друга, дальше вмешался бы Филарет, а сверху по всему этому прошёлся катком орден Теслы. От России остались бы только ошмётки, которые тут же расхватали загребущие руки уже создавшие аванпосты на Дальнем Востоке, поднявшие восстания в западных губерниях и так далее.

Как сказал один политик: «зачем нам мир, если в нём не будет России?» Ну вот, теперь она точно есть, на ближайшие года. Зато нет миллиарда африканцев со всеми их странами и племенами. Нет Польши, Румынии, Чехии, Англии, Мексики, Канады, ССШ. Германия с Францией остались каким-то чудом. И то не факт, что надолго.

Соизмеримая ли это цена? Нет, конечно, но и выбора не было. Не я открыл врата, не я создал Берегова и технологию резонанса. Но мне придётся в этом разбираться и разгребать. Вот только, как и сказал Странник, а потом подтвердил Филарет — цель у моего перерождения была иной, и как править империей, я понятия не имел.

Отрядом, классом, потоком, эскадрой и даже духовным орденом — пожалуй. А вот необъятной империей, в которой расстояния между городами могут занимать больше, чем половина Европы — нет. Так что пока я неуклюже бросался от одной задачи к другой, туша пожар, разгоравшийся в разных уголках страны.

— Перерыв пять минут, — сказал я, отпуская очередного пациента и отряхивая пальцы. И почти на автомате добавил: — Благослови вас бог, идите с миром.

Нужно было срочно размяться и отвлечься от тяжёлых мыслей. Благо мы с супругами это уже обсуждали. И мне с ними несказанно повезло. Мария родилась в высшем аристократическом обществе, росла в нём и чувствовала себя на приёмах, заседаниях думы и парламента, на балах и прочем словно рыба в воде. Маленькая такая яркая и очень красивая пиранья. Которой не то, что палец в рот класть не стоило… даже край ногтя. Сожрёт и не заметит.

Спокойная и основательная Инга, казалось, росла в той же среде, но воспитывалась строгим дедом, готовящем себе наследницу. Вместо улыбок и кокетства — умение читать отчёты и графики. Вместо интриг на балах — проверка производств и управляющих. Хотя нарядные платьишки и украшения она тоже любила.

Отдельно стояла Ангелина, урождённая Лисичкина, по праву крови Меньшикова. Девушка в детстве, получившая всю любовь родителей, прошла через ад, но смогла не сломаться и вырасти не только потрясающе красивой, но и умной, в меру хитрой и очень искренней женщиной. А без её открытости и природного умения держаться перед камерой у нас ничего бы не вышло.

Все три супруги впитывали информацию словно губки, правда, только в своих областях. Могла ли