Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

— Им можно доверять?

— Конечно, как и любому агенту, который сам может оказаться под воздействием цели. Мальчик растёт очень быстро. Основные характеристики: верный, уверенный, чрезвычайно умный и хитрый. Даже подлый, но только по отношению к врагам. Что нам, безусловно, играет на руку.

— В случае необходимости ликвидации…

— Исполнят, — на мгновение задумался Багратион-старший. — Нужно?

— Нет, пока нет, и даже вопрос такой для них не поднимай, чтобы не возникло недоверия и подозрений, — тут же отмахнулся я. — Вот позже, если вдруг он решится исправить этот мир коренным образом, вот тогда придётся поднапрячься. Я тоже люблю, когда мир прогибается под меня, но его представление может быть немного иным. Например, убийство всех неверных и инакомыслящих. Этого мы допустить не можем.

— В таком случае просто буду держать своих людей рядом дальше. Но вам со своими связываться не стоит. Всё же это для народов Персии, Афганистана и Пакистана он герой-освободитель, а для всего остального мира — крайне опасный террорист. Ну да, говорят, вы в курсе, сами недавно были вынуждены отбиваться от польских аналогов.

— Да уж. Взрывчатка и огнестрельное оружие получили необычайно большое распространение.

— Раньше они были совершенно неопасны для одарённых, — пожал плечами Леонид. — Что может сделать крестьянин с ружьём против аристократа с резонансом? Теперь может, и это нужно учитывать.

— Поэтому я и пригласил Константина, чтобы обсудить три вопроса, — кивнул я, переходя к делу. — Первый и вполне очевидный: как быть с распространением оружия в стране? Его слишком много, оно хаотично продавалось, а последний конфликт оставил по лесам и полям кучу техники.

— Если вы спрашиваете меня, господин, то ничего не надо делать, — тут же ответил Леонид. — Я бы, наоборот, начал всеобщие учения, чтобы люди умели обращаться с оружием на случай внешнего вторжения. Всё же у нас крайне маленькая армия для такой территории. Меньше двухсот пятидесяти тысяч. Три человека на километр.

— А что мы будем делать, если город или даже область вздумает бунтовать? Убивать собственных граждан, приводя к усмирению? — нахмурившись, покачал головой Константин. — Я предлагаю устроить оружейную амнистию и даже выкупать любое оружие, принесённое на полицейские участки. Что же насчёт армии — её функции раньше во многом выполняло дворянское ополчение и боярские дружины.

— Которые сейчас немногим лучше сельского ополчения, которое можно собрать в течение пары недель и заставить оборонять хотя бы собственные дома, — возразил Леонид, повернувшись к сыну. — Нет, если допускать провалы в пропаганде и допускать врага в наше информационное пространство, тогда, конечно, стоит сразу всех пересажать.

— Ты сам так часто поступал.

— Не всех, а только опасных, — развёл руками разведчик. — Остальных я старался использовать, но и у тебя это получается.

— Да, один проскочивший теракт из нескольких сотен, — не без гордости ответил Константин, чем заслужил мой уважительный, хоть и немного удивлённый взгляд. — Как я и говорил, наша работа незаметна, если успешна.

— И я за неё благодарен. К слову, с новостями частить тоже не стоит, может, в сводке за неделю… — я в задумчивости постучал пальцем по столу. — Аргументы по поводу оружия я принял, но, боюсь, до решения нужно посоветоваться с Суворовыми и Долгорукими. Если в отношении армии и ополчения всё так, то придётся его оставить и начать, наоборот, популяризацию.

— Ну или набирать полноценную армию, миллиона полтора-два, — заметил Леонид, и я кивнул, недовольно поморщившись. Вытягивать из экономики и цикла деторождения больше миллиона человек я себе позволить не мог, уж лучше нанести мощный упреждающий удар, стерев противника в труху.

— В таком случае переходим ко второму вопросу: спонсирование терроризма.

— Имеете в виду нами? — на всякий случай уточнил Багратион-старший, и я аж в кресле поёрзал, понимая, что он сейчас серьёзно. А возможно, прямо сейчас в мире действует не одна и не две группировки, которых снабжает внешняя разведка.

— Об этом я ничего знать не хочу. И имел в виду исключительно вражескую. Не собираюсь вас учить вашей работе, тем более вмешиваться в неё напрямую, но уверен, что у вас есть свои осведомители в этих ячейках, провокаторы, а может, даже главы. Я лишь прошу вас вспомнить прецедент с Береговым и не повторять прошлых ошибок.

— Очень надеюсь, что такую ошибку больше в принципе невозможно повторить. — мгновенно подобравшись, сказал Константин. — Или стихийный резонанс тоже несёт похожую угрозу?

— Нет, или, по крайней мере, нам об этом ничего не известно, — покачал головой Леонид, нахмурившийся после воспоминаний о катастрофическом провале. — Верно ли я понимаю, ваше величество, что вы хотели бы, избавится от всех известных нам ячеек?

— Ещё раз повторю: я не собираюсь вмешиваться в вашу работу. Но провалы есть у каждого. И если один мог стоить мне жизни, то второй чуть не стоил нам всем планеты, — проговорил я, посмотрев на Багратионов. — Вы лучшие в своём деле, и Константин мне только недавно об этом напомнил, сводив в архивы, но я прошу вас здраво оценивать риски и принимать взвешенные решения.

— Если мы начнём с ними бороться, это будет война, — вздохнул Леонид. — Мы не сможем остановиться и, скорее всего, придётся вести наступательные действия на территории Европы и Азии. А к этому мы не готовы. Поэтому я и говорю, что нужно готовить ополчение и не разоружать людей, а наоборот, обучать.

— Константин? — посмотрел я на главу контрразведки, и он нехотя кивнул. — Хорошо, тогда третий, не менее важный вопрос.

Поднявшись с рабочего кресла, я подошёл ближе, чтобы между нами было не больше метра, и активировал ледяной купол. Старый фокус, показанный ещё Екатериной, теперь смотрелся куда эффектней. А ещё он выводил из строя мелкую электронику за счёт фона диссонанса.

— Убежища отца и матери. Я не получил от вас никакой информации.

— Всё здесь, — тут же протянул мне кристалл Константин. И я оценил уровень безопасности — записано в старой форме, теперь лишь немногие обладают достаточной силой, чтобы активировать и воспроизвести информационные кристаллы. — Нашли десяток на Урале, одну здесь в Петрограде и одну в Москве. Увы, по большей части, ничего