Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

свою армию и начать военные действия против ближайших нам держав сего союза – Германии и Австрии, требуя с французской стороны соответственного обязательства». Эта точка зрения, известная Якову Григорьевичу и представляющаяся ему целесообразной, под воздействием генерала Жоффра была отвергнута.

На встрече последовало изложение общих основ сосредоточения и группировки французских и русских армий против Германии. Представители держав согласились относительно необходимости направить удар в сердце неприятельской страны. Было признано разумным сосредоточить силы таким образом, чтобы быть в состоянии действовать либо против сил противника в Восточной Пруссии, либо идти на Берлин по операционной линии к югу от этой провинции. Не отрицая необходимости для России держать многочисленные силы против Австрии и Швеции, генерал Жоффр считал, что поражение Германии значительно облегчит операции русских армий против других держав Тройственного союза. Он полагал необходимым добиться уничтожения с самого начала вооруженных сил Германии. С этой целью возникла задача ускорить мобилизацию и сосредоточение союзных армий. На русском фронте это было связано с проблемой железных дорог. Из объяснений Якова Григорьевича выяснилось, что некоторые из работ, намеченных на совещании начальников штабов в прошедшем году, уже выполнены. Участок Жабинка – Брест учетверен. Удвоены колеи участков Брянск – Гомель, Лунинец – Жабинка, Орел – Варшава. Предполагается постройка новой двухколейной линии Рязань – Тула – Варшава. На совещании было намечено проведение второй колеи на участках Батрики – Пенза – Смоленск, Ровно – Барановичи и Лозовая – Полтава – Киев – Сарны. Было признано желательным перешить на европейскую колею железные дороги на левом берегу Вислы, а также увеличить количество мостов через эту реку в Варшавском районе.

На совещании обсуждался вопрос о ведении военных действий. Было признано совершенно необходимым для союзных армий добиться как можно скорее решительного успеха. Не без оснований считалось, что неудача французских армий в начале войны позволит Германии перенести на свою восточную границу часть сил, которые продолжали бы сражаться против Франции. Если же французские армии одержат верх над силами, выставленными против них Германией, то этот успех облегчит операции русских армий, так как Германия не будет в состоянии перевести свои войска с Западного фронта на Восточный. Высказывалось мнение поэтому, чтобы французские армии обладали значительным численным превосходством над германскими силами на западе. Это условие считалось выполненным, если Германия будет вынуждена охранять свою восточную границу значительными силами. Исходя из этих соображений, генерал Жоффр полагал, что было бы выгодно для обеих армий, чтобы группировка русских сил в Варшавском округе уже в мирное время представляла для Германии прямую угрозу. В этой связи последовало заявление генерала Жилинского, что новый проект организации русской армии предвидит формирование армейского корпуса в Варшавском районе.

В конце совещания было определено, что связь между штабами будет осуществляться по уже отлаженному каналу через Англию, с которой имеется соглашение по данному вопросу.

Совещание союзников, таким образом, прошло под давлением начальника Главного штаба Франции генерала Жоффра. Он смог подчинить решение ключевых вопросов интересам своего государства, что нельзя сказать о генерале Жилинском, которого многие в высших правительственных и военных кругах напрямую обвиняли в «близорукости».

25 сентября (8 октября) 1913 года императором были утверждены новые «Основные соображения по развертыванию наших вооруженных сил при войне с державами Тройственного союза», разработанные Главным управлением Генерального штаба. Согласно этим соображениям, 3-я армия, как слишком громоздкое по своему составу объединение, была разделена да две – собственно 3-ю армию (11 пехотных и 4 кавалерийские дивизии) и 8-ю армию (9 пехотных и 5 кавалерийских дивизий). При этом было определено, что 8-я армия с началом войны должна будет вести разведку противника к югу от дороги Базалия, Ожоговцы, Тарнополь и готовить наступление на фронте Тарнополь – Чертков в общем направлении на Львов (Головин Н.Н. Из истоиии кампании 1914 года на русском фронте. Галицийская битва. Первый период (до 1 сентября нового стиля). Париж, 1930. С. 9)

В начале 1914 года умер Варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа генерал-адъютант генерал от кавалерии Г.А. Скалон. Я.Г. Жилинский был освобожден от должности начальника Генерального штаба и назначен на освободившуюся должность. Новым начальником Генерального штаба российской императорской армии был назначен генерал-лейтенант Н.Н. Янушкевич, не имевший ни должных знаний, ни необходимого опыта для работы в такой должности.

Поэтому неудивительно, что основную роль в вопросах стратегического планирования военных действий играл начальник Главного управления Генерального штаба (генерал-квартирмейстер) генерал-лейтенант Ю.Н. Данилов (Черный). В основе стратегического плана по-прежнему лежала идея нанесения двух мощных охватывающих ударов с целью окружения и разгрома всей группировки противника (большие «Канны»). При этом Данилов и его помощники не учитывали так называемый человеческий фактор – состояние командования, в том числе австро-венгерскими войсками и войсками Юго-Западного фронта.

Командующим фронтом по штатному расписанию должен был стать командующий войсками Киевского военного округа генерал от артиллерии Н.И. Иванов, а начальником штаба фронта – генерал М.В. Алексеев. Им противостоял в качестве главнокомандующего австро-венгерскими армиями эрцгерцог Фридрих, при котором начальником штаба был генерал Конрад фон Гетцендорф.

Генерал Н.Н. Головин, характеризуя этих людей, пишет, что по своим профессиональным качествам Иванов и Алексеев уступали противнику. «Если личность первого в военном отношении являлась незначительной, то относительно генерала Конрада сказать этого ни в коем случае нельзя. Генерал Конрад долгое время до войны являлся выдающимся начальником Генерального штаба австро-венгерской армии, и появление его в роли начальника штаба австро-венгерского главнокомандования, при условии что пост главнокомандующего будет иметь по преимуществу почетное значение, не могло быть ни для кого секретом. Таким образом, базировать свое решение дать сражение в форме “Канн” на ничтожности неприятельского главного командования. «Главное управление русского Генерального штаба не имело никакого основания» (Головин Н.Н. Из истории кампании 1914 года на русском фронте. Галицийская битва. Первый период (до 1 сентября нового стиля). Париж, 1930. С. 12).

Ошибался русский Генеральный штаб и в отношении соотношения сил и средств в полосе действий Юго-Западного фронта. Они превосходили противника только по количеству кавалерии. Но Данилов считал, что «Россия имела все основания рассчитывать восполнить недостающую численность своих войск их доблестью» (Головин Н.Н. Из истории кампании 1914 года на русском фронте. Галицийская битва. Первый период (до 1 сентября). Париж, 1930. С. 16)

При этом русское командование ошибочно было убеждено, что сможет упредить противника в развертывании войск в начале войны. При этом расчеты делались на том основании, что «судьбе было угодно, чтобы в руки нашего ГУГШ (Главного управления Генерального штаба. – Авт.) попали в 1909–1912 гг. подробные сведения о намеченном австро-венгерским планом войны развертывании». На этом основании «составители нашего плана считали, что выбор “поля” предстоящего генерального сражения будет