Обычный рабочий день - Павел Ильич Макрушенко

Ильич, написав на ее обороте «Потом Соколов...», слово «потом» подчеркнул трижды. «Потом» — это не в последнюю очередь, — а на конец рабочего дня, когда никто не будет мешать их беседе. Ленин знал, что разговор будет долгим. Очень важную проблему ставил Соколов в своей докладной записке. Он подтверждал правоту ленинских мыслей и планов, иллюстрировал их жизненными примерами Сибири.

Соколов указывал в своей записке, что объем продразверстки в Сибири завышен. В 1920 году продотряды смогли собрать только 40 процентов хлеба от планового задания. А из числа собранного вывезли в центр меньше половины.

«...Сибирский хлеб сыромолотый, — писал Соколов. — Его молотили нередко со снегом... За отсутствием тары, помещений и зернохранилищ хлеб сваливали из мешков в колодцы (рубленые амбары) нередко со снегом».

Соколов сообщал, что хозяйственный крестьянин-сибиряк видел массовую порчу хлеба. У него сердце обливалось кровью: «У меня забрали и сгноили». А это вызывало еще большее сопротивление продразверстке. И на этой почве возникали чуть ли не ежедневно то в одном, то в другом конце Сибири политические недоразумения с населением.

О своих наблюдениях Соколов рассказал партийным и советским руководителям Сибири и предложил установить твердую цифру изъятия хлеба для каждого хозяйства.

Предложение Соколова рассматривалось на объединенном и к тому же расширенном заседании Сиббюро и Сибревкома с приглашением на это заседание с мест всех продкомиссаров. Все предложения Соколова были отвергнуты.

Приветствуя Соколова, Владимир Ильич усадил гостя в кресло, сам сел напротив.

— Ну, что у вас в Сибири?

Соколов поспешил предупредить Ленина, что в отношении сибирских дел он имеет особое мнение, в результате чего оказался в одиночестве и даже изолированным...

— Ничего, рассказывайте.

Собираясь к Ленину, Соколов подчеркнул в копии своей докладной записки отдельные положения, написал в блокноте «план разговора». Но ободренный теплым приемом Ленина, Соколов отложил в сторону бумажки. Может быть, поэтому он повторялся, пересказывая содержание своей записки.

Слушая Соколова, Ленин хмурился, что-то записывал, не проронив ни слова, только подавал реплики: «Гм-гм...» или: «Вот, вот...»

Порой Владимир Ильич пристально смотрел на собеседника, прищурив один глаз.

Изложив все факты, Соколов закончил:

— Сейчас нужно готовиться к севу, и Сибирь надо сохранить как продовольственную и сырьевую базу для центральной промышленной зоны. Крестьянину необходим хозяйственный стимул. Это даст возможность получать из Сибири еще больше хлеба. Некоторые товарищи боятся, что, мол, этак мы возродим кулачество. Этого не нужно бояться, так как теперь Советская власть достаточно сильна.

Ленин полистал докладную записку Соколова и сделал на ней пометку карандашом. Соколов продолжал:

— Возможно, уменьшать цифру разверстки не следует. Она для Сибири посильна. Но ее нужно объявить заранее, с весны. Надо сказать крестьянину, что после выполнения разверстки все излишки хлеба останутся в его личном распоряжении.

— А что думает об этом Сибревком? — спросил Ленин.

— Он против...

— Вы полагаете, что ваш план пригоден только для Сибири?

— Нет, Владимир Ильич, Сибирь — начало. И начало хорошее.

С Лениным легко было разговаривать. Мысли сами укладывались в нужные слова. Исчезла официальность и связанная с ней нервная настороженность. Шел задушевный разговор. Соколову казалось, что он пришел к давно знакомому, близкому человеку, и высказывал все, что думал, не опасаясь, что скажешь не так. Получился не доклад главе государства, а беседа с ним.

— Вы думаете, если объявить крестьянам заранее о планах разверстки, будут сеять больше?

— Несомненно. Таков хозяйственный инстинкт мужика...

— Что ж, может быть, и следует попробовать.

Соколова насторожил ответ Ленина и тон, каким он сказал: «Может быть, и следует попробовать». Странно. В начале беседы Владимир Ильич назвал доводы Соколова разумными. А сейчас... У Соколова не было ясности, какое решение примет Ленин. И только прощаясь, Владимир Ильич сказал:

— Сделайте доклад о ваших предложениях в Наркомземе. Поговорите с Цюрупой. Снеситесь по прямому проводу с Сибирью...

Соколов недоумевал, почему Ленин не принял никаких решений по его предложению? Почему он предлагает связаться с Сибирью, где проект был отвергнут и решительно осужден?.

Ленин уловил недоумение Соколова и повторил:

— Снеситесь с Сибревкомом. Я получил сегодня телеграмму о восстании в Ишимском уезде. Пусть пересмотрят ваш вопрос.

Соколов растерянно молчал.

— Напишите тезисы по Сибири. Не длинные. Внесите в ЦК. И проект постановления. Во вторник мы их рассмотрим. Дальше будет видно.

«Дальше будет видно, — подумал Соколов. — Значит, Владимир Ильич собирается вернуться к этой теме и еще сказать свое слово, принять решение, раз предложил подготовить проект постановления ЦК».

Соколов передал в Омск пожелание Ленина, чтобы Сибревком пересмотрел свое отношение к его, Соколова, проекту.

Председатель Сибревкома ответил коротко и сухо:

— Мы оставляем прежнее решение.

Недружелюбно встретили Соколова в Наркомземе. Предложения его были отклонены и в Наркомате продовольствия.

Соколов спрашивал себя: почему Ленин согласился с моими доводами и в то же время послал на явный провал?

Ответить на этот вопрос мог только Ленин. Но Соколов постеснялся беспокоить Владимира Ильича. И прежде чем вернуться в Омск, он решил до конца выполнить все поручения Ленина. Написал тезисы и проект постановления ЦК о землеустройстве и о продовольственном положении в Сибири, отпечатал документ в четырех экземплярах и отнес секретарю Центрального Комитета партии.

Через несколько дней, когда Соколов зашел в Центральный Комитет партии, секретарь сказал ему:

— А вы знаете, Владимир Ильич прочитал ваши тезисы и внес правку.

— Какую?

— Вот, посмотрите сами.

Соколов сразу заметил карандашную правку к третьему пункту. В проекте было написано:

«Разрешить добровольную передачу этих обстоятельств (целиком или частично) владельцам...»

Слово «обстоятельств» Ленин обвел карандашом, поставил рядом знак вопроса. На полях написал слово «излишков» и тоже поставил знак вопроса.

«Совершенно верное замечание. Конечно, речь шла об излишках хлеба, которые возникнут у крестьян после сдачи налога. Как же я допустил такую опечатку? Очень волновался», — подумал Соколов и спросил:

— А дальше что будет с моими тезисами?

— Пока ничего не могу сказать. Поживем — увидим...

Вскоре после того как Соколов уехал из Омска в Москву,