Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

Единственное исключение из общих правил, которые я выше запечатлел, представляют «моравские братья»{228} и квакеры. Первые никогда не отделяются от своих сотоварищей и эмигрируют к нам целыми общинами, сохраняя все свои церемонии, обряды и обычаи, а также все свое достоинство. У последних же всегда имеется довольно средств, чтобы заплатить за уже расчищенные земли, и посему им не приходится, к большой их выгоде, обосновываться на голом месте, где царит первоначальное варварство. Итак, наши дурные люди суть наполовину землепашцы и наполовину охотники; самые же скверные из них развратились до такой степени, что стана заниматься одной только охотою. Как бывшие пахари, а ныне лесные жители, как европейцы и новообращенные дикари, они сочетают в себе пороки, присущие обоим состояниям, и усваивают угрюмость и жестокость индейца без милосердия или даже трудолюбия, коими он славен в своем дому. Пусть нравы землепашцев и не весьма изящны, но они, по крайней мере, просты и незлобивы; возделывая свою ниву, мы утоляем все наши потребности; время наше мы делим меж трудами и сном; у нас нет и свободной минуты, чтобы сотворить какое-нибудь зло. У охотников же время разделено меж травлею зверя, праздным отдыхом и непотребным пьянством. Жизнь они ведут распутную и бездельную, и если не всякого она может совлечь со стези добродетели, то многих, когда от них отвернется фортуна, ввергает в нужду, а нужда поощряет в людях жадность и несправедливость — свойства слишком естественные для всех, кто переступил роковую черту. Зная, какое действие производит на человека житие в лесах, нужно ли нам напрасно тешить себя надеждою обратить индейцев в христианскую веру. Не лучше ли начать с обращения наших скваттеров, хотя я не осмеливаюсь повторить здесь самое слово «вера», ибо его сладостные звуки сгинут в сей лесной чаще. В подобных обстоятельствах людям необходимы храмы, необходимы священники, без которых они не умеют понять или запомнить тихие наставления веры, ибо тот, кто оставляет свой дом ради удовольствий бродячей жизни, будь он краснокожим или белым, уже выходит из круга ее учеников.

Итак, я попытался несколькими слабыми и неверными штрихами обрисовать Вам состояние нашего общества, распространившегося от океана до диких лесов! Но Вы были бы неправы, если б предположили, что каждый, кто отправляется в лесную глушь, руководствуется одинаковыми правилами и впадает в одинаковое распутство. Некоторые семьи и здесь сохраняют приличия, нравственную чистоту и уважение к религии; хотя число оных невелико, их примеру иной раз нельзя не последовать.

Даже среди самих скваттеров степень повреждения нравов бывает различною в зависимости от того, к какой национальности и провинции они принадлежат. Я мог бы подтвердить мою мысль некоторыми доказательствами, но боюсь, что меня обвинят в пристрастности. Когда в отдаленных областях среди лесов вдруг случаются какие-то плодородные прогалины иль тучные низины, жители, их населяющие, охоте предпочитают землепашество, от коего они уже не отстанут; однако ж нетрудно заметить, что и на сих плодородных участках людям весьма свойственны грубый нрав и себялюбие.

Вследствие своего беспорядочного положения, производящего удивительное действие на нравы, скваттеры в обеих Каролинах, в Виргинии и многих других провинциях давно превратились в преступный сброд; теперь среди них даже опасно путешествовать. На столь обширных землях правительство бессильно; пусть уж лучше оно закрывает глаза на распущенность нравов, нежели использует средства, несовместные с его обыкновенной терпимостью. Время сотрет сии мерзкие пятна: по мере продвижения к границе все новых и новых партий поселенцев, нравы исправятся, а люди сделаются более воспитанными и послушными. Что бы ни говорили о четырех провинциях Новой Англии, подобное повреждение нравов никогда не грязнило их анналы — скваттеры там остаются в рамках приличий и подчиняются властям благодаря разумным законам и действию религии.

Какой же, наверное, неприятный образ европейца представляют дикарям наши скваттеры! Именно они, худшие из худших, ведут торговлю с индейцами, хотя сие занятие следовало бы поручить людям самым честным и добродетельным. Они предаются пьянству вместе с дикарями и часто вводят их в обман. Избавленная от надзора властей, корысть сих торговцев не знает пределов; превосходя индейцев хитростию, они вовсю плутуют в сношениях с ними и подчас не останавливаются даже перед убийством. Вот почему границы наши столь часто мрачат страшные мятежи и внезапные набеги, когда за преступления немногих злодеев приходится платить жизнию сотен невинных жертв. Вследствие подобных действий, например, в 1774 году индейцы начали войну с виргинцами{229}. Итак, у нас первыми прокладывают пути, первыми валят лес, как правило, самые дурные и жестокие; затем, по проторенной ими стезе, приходят по псе добродетельные — приходят вольные американские землепашцы, люди, почтеннее которых в нашей стране не сыскать: их почитают за трудолюбие, за счастливую самостоятельность, за немалую свободу, коей они обладают, за семейственный порядок, за то, что они расширяют владения и торговлю своего отечества.

Европа едва ли знает иные состояния, кроме состояний помещика и арендатора; одна лишь наша прекрасная страна населена вольными землепашцами; они сами владеют землею, которую возделывают; сами составляют правительство, которому подчиняются, и через посредство своих представителей сами создают себе законы. Выскажу заветную мысль, которую Вы научили меня лелеять: как личное, так и государственное значение и достоинство наше не только не убывает, но и напротив того, возрастает вследствие наших различий с Европой. Если б предки наши остались в Старом Свете, они бы только еще более переполнили его и, возможно, продлили бы судороги, в коих он издавна уже сотрясается. Всякий трудолюбивый европеец, переселяющийся к нам, подобен ростку, взошедшему у подножия огромного дерева, где ему достается лишь малая толика живительных соков: скорей же спасайте его от родительских корней, выдергивайте из земли, пересаживайте в другое место, и он тоже сделается деревом, приносящим плоды. Вот почему поселенцы имеют право надеяться, что с ними будут обходиться как с самыми полезными подданными; ведь какая-нибудь сотня семейств, которые сейчас едва сводят концы с концами где-то в Шотландии, у нас смогут через шесть лет поставлять 10 тысяч бушелей зерна в год, ибо одно трудолюбивое семейство на хорошей земле ежегодно производит на продажу не менее ста бушелей. Итак, в Америке праздный находит занятие, бесполезный — приносит пользу, бедный — делается богатым. Правда, богатством я называю не золото и серебро, коих металлов мы имеем немного, а богатство более драгоценное — земли, расчищенные под пашню, скот, хорошие дома, хорошее платье