Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

в карету. Тут глаза моей жены наполнились слезами; только тогда начала она отдавать себе отчет, до какой тирании мог доходить Император Павел{IV}. Действительно, кого не возмущало бы подобное незаслуженное и бесчеловечное зверство: препятствовать восьмидесятилетнему слепому отцу сблизиться со своими детьми, с которыми был он разлучен в течение многих лет?

Таковую цену имели слова Императора, сказанные им несколько раз, когда он возлагал на меня начальствование эскадрой: “Забудем все, что прошло”. Кроме того, когда он послал меня в крепость, то написал моему отцу, что хоть я и оказываюсь недостойным его милостей, он тем не менее сохранит к нему свою благосклонность.

И вот плоды этих уверений! Отец мой по дороге в Петербург проехал, к несчастью, через Гатчину, где тогда пребывал Император, и был записан на заставе, из чего и узнали о его приезде. Лишь только Император увидел его имя в списке, как отдал приказ полиции выслать его в двадцать четыре часа. При всей привычке уже к подобным выходкам, я испытывал смешанные чувства ярости и презрения вне всякого описания!

Но жена моя была ошеломлена. Тогда, припоминая ту часть моей переписки, в которой я старался дать ей понять, каким несчастьям подвергаются люди в нашей стране, припоминая черты, приводимые мной в доказательства тому, и мысль, пришедшую ей в голову, будто я этим способом стараюсь прервать наши обязательства, она созналась, что я сказал ей лишь правду о будущности, которой она себя подвергает, и что для исполнения этой обязанности я отважился пожертвовать драгоценными чувствованиями моего сердца.

Едва это произошло, как приказано было флоту снаряжаться опять, налагали эмбарго или, вернее, подвергались аресту английские матросы, и даже корабль офицера, прибывшего с транспортами, привезшими наши войска, причем говорилось, что англичане обидели датчан и вследствие этого мы должны объявить им войну. К счастью, эта война обошлась без кровопролития, и мы снова водворились на местных квартирах. Моей жене оставалось до родов всего две недели. Вскоре по изгнании моего отца Император соизволил разрешить мне мою трехдневную поездку в Петербург. Я отправился с женой в наш опустелый дом, где она провела время в слезах и сожалениях, вызванных неслыханными препятствиями, ею испытанными{V}. Со своей стороны, отец мой, протрясясь ни за что ни про что 800 верст, надеялся на обратном своем пути найти отдых у одного из своих друзей, жившего в нескольких верстах от Петербуга.

Это был старый морской офицер, с которым его связывали узы дружбы со времени нежнейшей юности, бывший капитаном на одном из кораблей экспедиции к Северному полюсу. Выйдя в отставку, он проживал в своем поместье и ежегодно приезжал на несколько недель в Петербург, чтобы проводить их с моим отцом. Они вели правильную и постоянную переписку. Я часто слышал от моего отца, что как ни редка дружба, но он уверял, что имеет друга в этом человеке.

И что же! Не ведаю, по какому роковому случаю, этот друг, узнав незадолго до приезда отца, что он выслан Императором, поспешил выехать из своего дома вместе с женой, чтобы не принять его, доказывая тем, насколько подобный образ правления разрушительно действует на добрые чувствования. Отец мой был принужден продолжать свой путь, не находя пристанища для своего отдыха и утратив доверие к дружбе, он, однако же, довольно хорошо перенес это путешествие и благополучно прибыл на свое пепелище в Белоруссии, откуда извещал нас о себе, стараясь нас успокоить и советуя покориться своему жребию. В течение трех дней, проведенных нами в Петербурге, мы старались запастись всем, что было необходимо для счастливого конца семейного события, которого мы ожидали. Я уговорился с одним из лучших врачей, чтобы он время от времени навещал нас в Кронштадте, после чего мы возвратились в этот порт.

12 сентября жена моя разрешилась от бремени дочерью Аделаидой, бабка, лучшая в Кронштадте, не поспособствовала облегчению ее родов; за недостатком забот и предосторожностей выздоровление ее было долгое и утомительное, как я именно этого и опасался{VI}

Примечания

Примечания

1

В. Я. Чичагов родился 28 февраля 1726 г. — через год после смерти Петра I.

2

П. В. Чичагов имеет в виду “Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в каком классе чины” — законодательный акт о порядке государственной службы в Российской империи. Вступил в силу 24 января 1722 г., но подготовка началась еще в 1719 г. Одновременно был составлен перечень гражданских и придворных чинов, должностей и придворных званий, существовавших в России к началу XVIII в.

“Табель о рангах” установила три основных линии государственной службы — воинскую, статскую и придворную, номенклатуру чинов по каждой из них и их иерархию. Все чины были распределены по 14 классам, старшим был I класс. “Табель” включала основные существовавшие чины и ввела новые, заимствованные из западноевропейских стран, причем часть русских названий чинов была заменена немецкими эквивалентами.

Закон от 24 января 1722 г. первоначально состоял из собственно “Табели о рангах” и 18 “Пунктов”, разъяснявших, “каким образом с оными рангами каждому поступать надлежит”. Помимо старшинства рангов устанавливалось старшинство по времени пожалования в ранг. При равенстве классных чинов военные считались старше гражданских и придворных. Военная служба бралась за образец при организации системы гражданского чинопроизводства.

Классные чины поначалу имели ученые мужи Академии наук, преподаватели университетов, духовные лица, жены классных чиновников, а также придворные дамы и девицы. С различными изменениями и дополнениями система чинопроизводства просуществовала до 1917 г. (Более подробно о чинопроизводстве в России см. Шепелев Л. Е. Отмененные историей чины, звания и титулы в Российской империи. Л. 1977).

3

Петр III Федорович, Карл Петр Ульрих (1728–1762), российский Император (1761–1762). Сын дочери Петра I Анны Петровны и Голштейн-Готторнского герцога Карла Фридриха.

Имеется в виду манифест Петра III “О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству”. Издан 18 февраля 1762 г.

4

Тайная канцелярия — центральное государственное учреждение России, орган политического следствия и суда. Создана Петром I в феврале 1718 г. для ведения следствия по делу царевича Алексея Петровича. Располагалась в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. В мае 1726 г. ликвидирована с передачей дел Преображенскому приказу (упразднен в 1729 г.).

В марте 1731 г. была восстановлена в Москве под названием Канцелярии тайных розыскных дел, подчинялась непосредственно Императрице. В августе 1732 г. переведена в Петербург. Функции ее остались прежними. Упразднена Петром III в 1762 г.

В том же 1762 г. Екатериной II при Сенате учреждена Тайная экспедиция. Находилась в Санкт-Петербурге. Руководил ее деятельностью генерал-прокурор