Хроника - Салимбене де Адам

О жестокостях Эццелино да Романо, и как он в один день велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев

Далее. В остальной части марки – в Падуе, Виченце и Вероне – правил брат этого Альберико, господин Эццелино. Он был истинно орудием диавола и сыном беззакония. Однажды[1783] на поле Святого Георгия в Вероне, где я как-то был[1784], он велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев в одном большом доме, в котором он держал их, плененных и закованных[1785]; и, пока они горели, он со своими рыцарями устроил вокруг них турнир, сопровождаемый пением; он был наихудшим человеком в мире. Я действительно не верю, что от начала мира вплоть до наших дней был еще столь же дурной человек. Все так трепетали перед ним, как трепещет «тростник, колеблемый в воде» (3 Цар. 14, 15), и не без причины. Живущий сегодня не был уверен в завтрашнем дне. Отец искал гибели сыну, а сын – отцу или кому-либо из своих близких, чтобы понравиться Эццелино. Он уничтожил в Тревизской марке всех самых влиятельных и лучших, и могущественных, и богатых, и знатных, и он делал женщин неспособными к деторождению и заключал их с сыновьями и дочерьми в темницы, и они там погибали от голода и горя. Он убил многих монахов и многих долго держал в темницах, как из орденов братьев-миноритов и проповедников, так и из других орденов. И исполнилось то, о чем говорит Писание, Дан. 7, 25: «Будет… угнетать святых Всевышнего» и т. д. Ни Нерон, ни Деций, ни Диоклетиан, ни Максимиан не были подобны ему в злодействе, и ни Ирод, ни Антиох, которые были худшими в мире людьми[1786]. Поистине эти два брата были двумя демонами, и о любом из них я мог бы написать большую книгу, если бы было достаточно /f. 362a / времени и у меня был бы пергамен. «Да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся» (Пс. 68, 29), поскольку сказано, Иер. 17, 13: «Господи… все, оставляющие Тебя, посрамятся; “отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой”». Так вот, умирая[1787], Альберико покаялся наилучшим образом. Эццелино же никогда не обратился к Богу, так что исполнилось слово Господа, что «один берется, а другой оставляется», Мф. 24, 40. В этом проявилось великое милосердие Божие, ибо Он принял даже такого человека в смерти его.

После Эццелино власть в Вероне перешла к некому Мастино, и был он веронцем; но через какое-то время его жизнь оборвалась от руки убийц[1788]. А граф ди Сан-Бонифачо, который должен был править в Вероне, скитался, как я сам видел, по свету. И он был полностью на стороне Церкви, добрый и святой человек, мудрый и добродетельный, и сильный, и хорошо владеющий оружием, и опытный в военном деле. И отец его господин Риччардо, и сам господин Лодовико, и старший сын Винчигуерра.

Далее. В Римини правил господин Малатеста, который всегда верно и честно защищал интересы Церкви. В Форли правил господин Гвидо, граф ди Монтефельтро; он был мужем воинственным, опытным в военном искусстве и в сражениях одержал много побед над болонцами, которые были на стороне Церкви. В течение многих лет, во время большой войны, он правил в Форли, но в конце концов и он, и жители Форли перешли на другую сторону, потому что папа Мартин IV проявил упорство и решительность в этой войне, желая одержать полную победу над Форли. Поэтому, когда /f. 362b / господин Бернард, кардинал римской курии, прибыл легатом в Романью и жители Форли сдались ему[1789], он отправил господина Гвидо, графа ди Монтефельтро, в ссылку, сначала в Кьоджу, затем в Ломбардию, в город Асти. Тот смиренно подчинился и жил там.

В Равенне правил со стороны Церкви господин Паоло Траверсари, человек знатный, богатый и могущественный, благородный и мудрый. С другой стороны, со стороны Империи, – некий Анастазио. Затем, после правления Паоло Траверсари[1790], в Равенне правил господин Томмазо да Фолиано из Реджо, которого папа Иннокентий IV сделал графом Романьи за то, что он держал его сторону, и был он женат на внучке господина Паоло, а именно на дочери его сына[1791], по имени Траверсария; папа узаконил ее право на наследование. После смерти господина Томмазо ее взял в жены Стефан, сын короля Венгрии[1792], и правил в Равенне. После его смерти объявился некий Гульельмо из Апулии[1793], приведший с собой какую-то женщину; он называл ее своей женой и дочерью господина Паоло Траверсари из Равенны, которую император держал в Апулии в качестве заложницы. И он правил много лет, имея полную власть над всеми владениями господина Паоло Траверсари. И считали, что как муж, так и жена достигли всего этого путем лжи и обмана; и он не был на стороне Церкви, и поэтому был изгнан вместе со своей женой из Равенны и из владений, которые он занял[1794].

В Фаэнце со стороны Церкви правили Альбергетти, которые назывались также Манфреди. Среди них выделялся господин Уголино Буццола и его сын, брат Альберик из ордена «веселых братьев»[1795]. Со стороны Империи – господин Аккаризио и его сын, /f. 362c/ господин Гвидо де Аккаризи.

О Тебальделло, который дважды предал свой город Фаэнцу

Впоследствии сторонников Церкви в Фаэнце связывали с именем Дзамбрази, и было их двое из этого рода, а именно брат Дзамбразин, который был из ордена «веселых братьев» и сейчас таковым является, и Тебальделло, его незаконнорожденный брат. И считалось, что он – человек храбрый, благородный и богатый, так как брат его Дзамбразин, законный сын, поровну разделил с ним наследство. Он дважды предал свой город Фаэнцу: в первый раз он сдал ее жителям Форли[1796]; я как раз в то время жил там; во второй – он вернул его Церкви[1797]. И вскоре он погиб во рву города Форли[1798], захлебнувшись вместе со своим боевым конем и многими другими людьми.

В Имоле со стороны Церкви главными были Нурдули. Со стороны же Империи – Угуччоне деи Биньели, которого король Карл, в ходе столкновения с принцем Манфредом[1799], пленил и велел казнить. Его место в Имоле