Хроника - Салимбене де Адам

козни и хитрости, и они поэтому хорошо защитились от него. «Ибо меньше поражают те стрелы, о которых знаешь заранее, и мы с бóльшим терпением переносим беды мирские, если ограждаемся от них щитом предвидения». Эти слова принадлежат Григорию[1813]. Таким образом, с Паллавичини случилось то, о чем говорит мудрец в Притчах, 26, 27: «Кто роет яму, тот упадет в нее, и кто покатит вверх камень, к тому он воротится». То же содержится в Сир. 27, 28–29 и далее, Сир. 27, 29–31: «И кто ставит сеть, сам будет уловлен ею. Кто делает зло, на того обратится оно, и он не узнает, откуда оно пришло к нему; посмеяние и поношение от гордых и мщение, как лев, подстерегут его». Все это по прошествии времени случилось с Паллавичини. Об этом мудрец сказал в Притчах, 28, 10: «Совращающий праведных /f. 365c/ на путь зла сам упадет в свою яму; а непорочные наследуют добро». Все это случилось с Паллавичини.

О благодеяниях, оказанных пармцами Джованни Барисселло

Итак, Джованни Барисселло был «мудрый бедняк», который «нашелся» в Парме и «спас своею мудростью этот город» (Еккл. 9, 15). Пармцы, узнав об этом благодеянии, не остались ему неблагодарными, поскольку апостол говорит: «Будьте дружелюбны» (Кол. 3, 15); наоборот, они воздали ему многими благодеяниями. Во-первых, они сделали его богатым, а до этого он был беден[1814]. Во-вторых, они дали ему жену из знатного рода, а именно из рода Корнаццано. В-третьих, он без всяких выборов всегда участвовал в Совете. Ибо он имел природный ум и дар красноречия. В-четвертых, он мог собирать и вести за собой сообщество людей, которое именовалось его именем, но только при условии, чтобы это делалось всегда к чести и пользе города и коммуны Пармы. Это сообщество существовало много лет. Его хотел уничтожить некий выходец из Модены, который был пармским подеста, а именно господин Манфредино делла Роза[1815], который именовался также да Сассуоло, как его отец; как будто ревнуя пармцев, он не желал, чтобы они назывались именем такого человека. Ведь моденцы и пармцы любят друг друга искренней, большой и горячей любовью. Итак, господин Манфредино велел, чтобы Джованни Барисселло занимался своими делами и своим домом и распустил это сообщество и свиту, которую, как известно, он набрал, ибо Манфредино, будучи пармским подеста, хотел править Пармой по своему усмотрению. Тот смиренно подчинился и в тот же день, отправившись к своему дому, взял иглу и нитки и на глазах пармцев начал шить одежду, как будто говорил известные слова Иакова, Быт. 30, 30: «Когда же я буду работать для своего дома?» И Сир. 18, 6: «Когда /f. 366d/ человек окончил бы, тогда он только начинает, и когда перестанет, придет в изумление». Отец вышеупомянутого подеста был моим знакомым, а мать – моей духовной дочерью, как и жена его. Пармцы всегда любили Джованни Барисселло, а он сам всегда имел пристанище и пользовался уважением в Парме[1816].

О сообществе пармцев, называвшихся крестоносцами, которое было создано по воле короля Карла и в которое вошли все другие сообщества

По прошествии времени король Карл, брат короля Франции, а именно Людовика Святого, который дважды отправлялся на помощь Святой земле, услышав, что пармцы были мужами воинственными и дружественными ему, и всегда готовыми выступить в поддержку Церкви, поручил им создать сообщество во славу Божию и святой Римской церкви, которое бы именовалось обществом Креста, и он сам хотел быть в этом сообществе. И он хотел, чтобы в нем объединились все другие пармские сообщества и чтобы они всегда были готовы прийти на помощь Римской церкви, когда она будет в этом нуждаться. И пармцы создали это сообщество, и оно носит имя крестоносцев[1817]. И они написали имя короля Карла золотыми буквами в начале списка в знак того, что в этом сообществе, которое имеет название крестоносцев, он – капитан и глава, предводитель и вождь, и товарищ, и король, и славный триумфатор. И если кто-нибудь в Парме, не состоящий в этом сообществе, оскорбит кого-либо из его членов, они защищают друг друга, как пчелы, и тотчас бегут и разрушают дом оскорбителя «до основания его» (Пс. 136, 7), под корень, так что нельзя найти ни камешка. Это служит всем к устрашению, чтобы они или жили мирно, или вступали в сообщество. И так их сообщество удивительным образом росло; и уже пармцы назывались не по имени Джованни Барисселло, но по имени короля Карла и Креста Господа /f. 366a/ нашего Иисуса Христа. Ему и почет, и слава во веки веков. Аминь.

О Паллавичини

И поскольку наше перо описывает Парму, нам остается рассказать о Паллавичини, гражданах Пармы. Они – маркизы и выбрали себе для жительства пограничные земли в окрестностях двух городов, а именно Пармы и Пьяченцы. В епископстве Пьяченцы, на границе с Пармским епископством, они имеют два замка: замок Пеллегрино, в котором жил господин Паллавичини (который был благородным и приятным человеком и сочинителем песен; он оставил много детей), и замок Шипионе, около Борго-Сан-Доннино, милях в пяти от него. В этом замке жил господин Манфредо, родной брат вышеупомянутого господина Паллавичини; у него было четыре сына и три дочери, прекраснейшие госпожи, вышедшие замуж за знатных людей в разных частях света. Его женой и матерью его детей была госпожа Кьяра, из графов ди Ломелло, прекрасная, мудрейшая и приятная женщина. Их первенцем был господин Гульельмо, человек благородный и миролюбивый, как и его отец, и он был в мире с пармцами и жил в Парме. Женой его была госпожа Констанция, дочь Аццо, маркиза д’Эсте, и он не мог иметь от нее потомства. Она до него уже дважды была замужем, и у нее никогда не было детей. Господин Манфредо имел прекрасный дворец в Парме, как я видел, около площади коммуны, где прежде был дворец семьи Пагани; но пармцы в ходе войн разрушили до основания оба дворца, и мясники устроили там рынок. Теперь же там осталась только площадь /f. 366b/ коммуны. Господин Манфредо также был человеком мирным и почти монахом, и он любил монахов и монашеские ордена, и особенно братьев-миноритов. И давал всем орденам соль в изобилии и без меры. Ведь он имел в дистретто замка Шипионе много соляных копей, благодаря которым сделался богатым и знаменитым. Вторым его сыном был господин Энрико, человек воинственный и опытный в военном деле. Я думаю, если