История философии - Энтони Грейлинг

Забота Мо-цзы о благополучии всех — «любовь к другим и стремление приносить им пользу» — является главным лейтмотивом его мировоззрения. Хотя слово ай означает «любовь», в данном контексте его, возможно, лучше перевести как «благожелательная забота» (помня об этимологии слова «благожелательный» как «желающего блага», «стремящегося к добру для других»). Когда это чувство взаимно между людьми и служит принципом, на котором строится управление государством, результатом становится благополучное, процветающее общество. Когда же оно отсутствует, это становится источником вреда. «Все беспорядки в мире, — говорит Мо-цзы, — возникают из-за отсутствия благожелательной заботы» между членами семьи, между правителями и подданными, между государствами.

Однако в этих размышлениях скрыто противоречие, хорошо знакомое любой этической мысли: склонность людей больше заботиться о родственниках, нежели о чужаках, что идет вразрез с идеей всеобщей заботы. В христианском нравственном богословии точно такая же проблема возникла в отношении дружбы — в свете заповеди об агапэ, беспристрастной любви к людям; Августин, глубоко любивший друга своей юности, бился над дилеммой: ведь подобная привязанность несовместима с агапэ. Мо-цзы решает эту проблему, задавая вопрос: если бы вам пришлось доверить заботу о своих детях кому-то другому, выбрали бы вы человека беспристрастного или предвзятого? «В таком вопросе, — говорит он, — глупцов на свете нет; даже если человек сам не беспристрастен, он непременно доверит свою семью человеку беспристрастному».

Чувство чего-то близкого и знакомого, которое возникает при знакомстве с учением Мо-цзы — идея братской любви или заботы, призыв содействовать общему благу, — еще больше усиливается его описанием альтернативы: анархической ситуации, в которой действуют разные стандарты и люди стремятся лишь урвать лучшее для себя, что очень напоминает гоббсовское естественное состояние. Общие ценности и стандарты предотвращают это, утверждает Мо-цзы, поэтому если «возвышать достойного» и каждый примет его стандарт (фа), воцарится порядок. Но это означает, что правитель должен быть образцом праведности и человеколюбия, а остальные должны ему соответствовать. У Гоббса от суверена не требуется быть образцом добродетели; у Мо-цзы же правитель обязан им быть.

Более того, Мо-цзы уточняет, как определить характер стандарта, который должен установить правитель. Существует три способа. Первый способ — обратиться к прошлому и найти примеры великих правителей, которые были добродетельны и благожелательны, в результате чего их государства процветали. Второй способ — использовать эмпирическую проверку, поскольку поведение правителя будет очевидно по его влиянию на общество, а «глаза и уши народа» зафиксируют эти последствия. И третий способ заключается в применении критерия преобладания пользы над вредом — ли и хай, — утилитарного принципа принятия решений, применимого к любому действию и ситуации.

Последователи Мо-цзы основали школу логики и метафизики, получившую название «Школа имен». Больше всего она известна спором вокруг утверждения «белая лошадь — не лошадь». Суть этой головоломки кроется в тонкостях древнекитайского языка и понимании отрицания фэй («не» или «не есть») в формуле бай ма фэй ма (где бай означает «белый», а ма — «лошадь»; таким образом, все выражение означает «белая лошадь [есть] не лошадь»). Аргумент в «Диалоге о белой лошади» из трактата моистского логика Гунсунь Луна сводится к тому, что «лошадь» описывает форму, а «белая» — цвет; наименование цвета не может использоваться для описания формы, а потому (как заявляет сторонник этого довода) можно утверждать бай ма фэй ма. Исследователь китайской философии А. С. Грэм полагает, что этот кажущийся парадокс возникает из-за неспособности разграничить глагол-связку «быть» в отрицании фэй («не быть»): как связку включения (х является частью y) и как связку тождества (х есть y, х тождественно y). Это позволяет предложить вполне правдоподобное толкование, спасающее данное утверждение от клейма простого заблуждения, категориальной ошибки или путаницы: выражение следует рассматривать как сокращенную форму суждения «понятие белая лошадь не исчерпывает понятие лошадь», то есть не все лошади белые.

Моистская этика предлагает привлекательное и вызывающее глубокую симпатию мировоззрение; то же самое, хотя и в ином ключе, можно сказать о даосизме (или «таоизме» — в старой англоязычной транслитерации, которая не слишком удачно передавала звук «д» буквой «т»). Возможно, многим читателям знакомо изречение: «Мир завоевывают те, кто умеет его отпустить. Но когда вы пытаетесь изо всех сил, мир уже невозможно завоевать». Дзен-буддизм (в Китае известный как чань-буддизм) демонстрирует схожее отношение к практике: дзенский метод игры заключается в том, чтобы не концентрироваться на самом действии, поскольку это сковывает и мешает вам, а вместо этого, как говорится, плыть по течению. Эта идея вполне могла быть заимствована из даосизма — философии Пути, дао. На самом деле существует несколько течений, школ и доктрин, которые можно условно объединить под общим понятием «даосизм»; единственное, что их связывает, — это представление о существовании некоего пути или дороги, ведущей к желанной цели, будь то обретение жэнь, достижение умиротворения, бегство от бессмысленных требований общества или любая другая цель, признанная правильной. Однако существует один текст, считающийся ключевым для этого мировоззрения, — «Дао дэ цзин» (в старой англоязычной транслитерации — «Тао Те Цзин»), который иногда также называют по имени его предполагаемого автора — Лао-цзы.

Либо Лао-цзы — фигура легендарная, на что указывает и само имя, означающее просто «Старый Учитель», либо он был реальным человеком, жившим в VI веке до н. э. (возможно, под именем Лао Дань), который, согласно некоторым преданиям, был учителем Конфуция. Сторонники даосизма утверждали, что их учение передавалось из глубочайшей древности, возможно, даже от легендарного Желтого императора Хуан-ди, время жизни которого легенды относят к третьему тысячелетию до н. э. и который почитается как основатель китайской цивилизации. В «Исторических записках» Сыма Цянь сообщает, что Конфуций благоговел перед Лао-цзы и назвал его «драконом», уподобив величайшему и самому почитаемому из мифологических существ Китая. Представление о том, что конфуцианство и даосизм противоположны по своим взглядам — возникшее еще в доханьский период, — активно поддерживается более поздним даосским классическим трудом «Чжуан-цзы». В нем при обосновании даосского учения утверждается, что мудрость заключается в непринужденной, искусной и чуткой гибкости, которой Конфуцию как раз и не хватало.

Научные исследования показывают, что «Дао дэ цзин» не был написан одним человеком. Он содержит ядро системы идей под названием дао-дэ, а Сыма Цянь дал наименование дао цзя тем, кто претворял эти идеи в жизнь (где цзя означает «семья» или, в переносном смысле, «школа»). На самом деле существовало несколько направлений «дао цзя», которые сегодня классифицируют как школу Хуан-Лао, «философский даосизм» и «религиозный даосизм». Но все они опираются на центральные