Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

сорвать эти переговоры. Он все везде обставляет теми и такими условиями, которые как будто бы вытекают из некой логики вещей. Но смысл такой – сорвать, причем так, чтобы это был не он, а, например, Москва или Евросоюз. Сейчас, я думаю, он будет готов спихнуть это и на ЕС.

Если Трамп так решит бороться с Евросоюзом – а он начинает его уже ненавидеть, поскольку это его идеологические противники, такие как демократы, глобалисты в самих США, – соответственно, Зеленский попытается выкрутиться и продолжить эту войну. Сохранить Америку в качестве его главной силы – это для него жизненно важно. Без этого ему точно конец.

Полагаю, что он реально понимает: кроме пиар-эффекта от поддержки европейцев по большому счету в нынешних условиях, при наличии Трампа в Белом доме, от него уже ничего критического не зависит. Но это важно психологически – для того чтобы продолжать биохакинг своего обезумевшего, окончательно свихнувшегося дрон-населения, этих биороботов.

Но по большому счету все, в том числе и он, прекрасно понимают, что воюет Америка. И поэтому он не может сказать: я выставляю тебе ультиматум. Но если выставишь ультиматум – поддержка войны закончится, закончится война и закончится Украина.

К этому все и сводится. Зеленский пытается спасти себя, но у него есть граничные условия, которые он пересекать не может. А Трамп тоже не хочет прекращать эту войну. Он хочет спасти Украину и добиться своих результатов. И кстати, вполне рационально. Многие говорят, что он взбалмошный. Иногда он действительно ведет себя непоследовательно. Но какая-то логика все-таки в его действиях прослеживается, если встать по отношению к нему на некоторую дистанцию. Да, он колеблется, но колеблется вокруг определенных векторов. Может уйти далеко от них, но все равно мы видим, что так же резко он может и вернуться на предыдущие позиции.

Ведение боевых действий на Украине без участия Соединенных Штатов для нас вполне посильная задача, и наша победа в таком сценарии фактически гарантирована. Вопрос лишь в сроках и издержках. Однако продолжение конфликта при полноценном вовлечении Америки на Украине – это уже качественно иная, более сложная ситуация. Мы и в этом случае способны воевать, мы это делаем, и мы непременно одержим верх, но это совершенно другой уровень противостояния. Несомненно, цена вопроса для нас существенно возрастет.

Это, полагаю, отражает нашу позицию. Напротив, мы видим позицию Зеленского: он отстаивает текущий статус-кво, но при этом ограничен некими рамками, которые он не может преступить. Мы склонны его демонизировать. Безусловно, Зеленский – фигура, несущая зло, но по большому счету его действия вполне рациональны. Он строго выполняет задачи, заданные его кураторами. И конечно, в этом руководящем центре сейчас наблюдаются сложности: произошла смена главного арбитра всего западного мира. У нового лидера – свои взгляды, в то время как его предшествующие, нижестоящие сотрудники остаются на местах и могут демонстрировать некую дезориентацию. Вспомним недавний визит Обамы в Лондон на переговоры с Зеленским и Стармером; это тоже попытка управлять своей европейской агентурой и клиентурой, которая уже утратила доверие Дональда Трампа.

Ситуация носит глубоко системный и крайне сложный характер, и Зеленский ведет себя в ней рационально. Он рационален для себя лично, он рационален для своих работодателей, и он, по сути, старается лишний раз не раздражать Трампа. В целом, он выполняет свою заданную функцию. Однако и у него есть свои ограничения.

Именно с этим, полагаю, связано наше предложение о перемирии. Почему мы вообще выдвинули предложение, которое нас самих не совсем устраивает? Потому, что мы не горим желанием воевать с Америкой. На Украине нам воевать с Америкой крайне тяжело. Мы, безусловно, победим, но существует огромный риск в любой момент скатиться к ядерному обмену ударами и спровоцировать своего рода армагеддон. Это прекрасно осознают все: и наши оппоненты, и мы. При этом существуют определенные жизненно важные цели, от которых ни одна из сторон не готова отказаться. Вот в чем заключается сложность ситуации.

Мы не хотим воевать с Америкой. Что касается Европы, то, конечно, на нее можно было бы плюнуть, и мы бы ее не трогали, если бы она не вела себя так, как ведет сейчас. Но для нас Украина – это жизненно важный вопрос. Это вещь абсолютной значимости. Для России вопрос, быть или не быть, напрямую зависит от вопроса, быть или не быть вместе с Украиной. Без Украины не будет и нас. У нас все рухнет. Это наша неотъемлемая часть, наш орган, без которого в нынешних геополитических условиях мы неспособны существовать. И этот орган у нас пытаются изъять. Отсюда проистекает такая драматичная и напряженная борьба.

В целом, вся эта ситуация, по моему убеждению, концентрируется вокруг фигуры Трампа. Одни пытаются подтолкнуть его в одном направлении, другие – в другом. А мы, со своей стороны, последовательно реализуем наш изначальный план. Без Украины нас не будет, а без нас не будет никого в мире. Вот приблизительно таковы наши граничные условия. И мы движемся к этой цели последовательно, уверенно и явно не считаясь с ценой, как это всегда было в эпоху всех подлинных, народных русских войн.

Память о Даше и русских людях слова

Ведущий. Говоря о цене этого конфликта, точнее, об одной из его граней, следует отметить, что сегодня мы вспоминаем День памяти журналистов, погибших при исполнении профессиональных обязанностей. С 2014 года более тридцати российских военных корреспондентов лишились жизни именно в зоне текущих боевых действий.

Я, как человек, не так давно завершивший обучение на факультете журналистики, еще хорошо помню то, чему нас учили на лекциях касательно работы в зоне конфликта. Нам рассказывали о необходимости специальной экипировки и одежды. В соответствии с международными нормами, журналист не является комбатантом, он в принципе не должен подвергаться обстрелам. Обращение с ним должно кардинально отличаться от обращения с теми, кто находится на поле боя с оружием в руках. Однако, как я понимаю, в современных реалиях этот принцип, по всей видимости, работает далеко не в полной мере.

Александр Дугин. Вы правы, конечно, не работает. Более того, в нынешних условиях журналист – это фигура, находящаяся на передовой линии как обороны, так и наступления. Он стоит в первых рядах, поскольку он есть лицо, он есть слово. А мы ведем сейчас войну духа. Следовательно, его слово, его образ, его мужество, его послание – все это способно критически изменить ход конфликта.

В информационном пространстве сегодня это, пожалуй, один из самых главных ресурсов.

Однако журналистика – это не