Большевизм и христианская экзистенция - Федор Августович Степун

Из факта этой двусторонней атаки не следует, однако, делать поспешного вывода, будто бы круг сотрудников «Die Tat», во главе с экономистом Фридом и политиком Церером, представляет собою всего только отряд национал–социалистического движения 339. Бездна, отделяющая национал–социалистов от группы «Действие» Церера–Фрида, заключается прежде всего в том, что национал–социалисты — улица, а группа «Действие» — катакомбы, что национал–социализм — готовый компромисс между всеми идеями и силами современности, а группа «Действие» — искание синтеза между ними; что национал–социалисты стремятся к захвату власти, а группа «Действие» считает в данный момент подлинно действенным сознательный и радикальный отказ от всякого внешнего действия. Вопрос о том, «что нужно делать», Фриду представляется вопросом «малодушным». Всякого, пытающегося прорваться за проволочное заграждение бесстрашного анализа современного положения, Фрид считает, как сказали бы в Советской России, «паникером», или, по его собственной, своеобразной терминологии, «дезертиром», т. е. перебежчиком во враждебный стан всезнающих лгунов.

В этой позиции есть острая своеобразность, которая, подчас волнуя и раздражая читателя, все же неустанно влечет к себе.

Особенную ноту придает книге Фрида то обстоятельство, что он рассматривает «кончающийся капитализм» не только как экономическую систему, но и как психологию возглавляющих немецкую промышленность людей, которых автор, очевидно, хорошо и лично знает.

Путем тщательного, поименного изучения главных «капиталистических деятелей» Германии Фрид приходит к заключению, что капиталистический мир вырождается. Эпоха дедов давала гениальных промышленников–вождей, предпринимателей–творцов. Современность же, наоборот, извлекает из промышленно–предпринимательской среды всех наиболее талантливых людей и перебрасывает их на государственный фронт. Этот процесс отхода талантов от промышленно–предпринимательской сферы означает, по мнению Фрида, то, что сама тема капиталистического хозяйства выдыхается. Талантливые люди каждой эпохи всегда устремлены к разработке наиболее важных (талантливых) эпохальных тем. (Мысль эта принадлежит, как известно, Шпенглеру, но Фрид её очень интересно развивает). Умирание всякой исторической темы раскрывается всегда в ее систематической измене своей исконной сущности. Такая измена со стороны капитализма налицо: ее главный признак — отрицание идеи свободной конкуренции в пользу частичного применения принципа планового хозяйства (картелизование, трестирование и синдикализирование производства). За этой изменой капиталистическому принципу стоит изменение психологии капиталиста. Изначально это была психология риска, азарта, борьбы, ставки на неизвестный шанс. Ныне это усталая психология людей, стремящихся застраховать себя от всяких случайностей. Характерным показателем этой психологии является, между прочим, требование правительственной гарантии при заключении сделок с Советской Россией, а также и апелляция банкротящихся банков к государственному кошельку.

Вырождением темы капитализма (идеи и психологии) объясняется, по Фриду, утрата капиталистическим миром инстинкта самосохранения, сказывающаяся в техническом вооружении внеевропейских стран 340 в нелепой сверхрационализации европейского производства и многом другом.

Самоликвидация идеи хозяйства (точнее, идеи гегемонии хозяйства) в пользу идеи государства выдвигается, по мнению Фрида, однако, не только капитализмом, но и трудом. Социалистическая идеология утверждает, правда, примат производства (примат экономики), но все социалистические партии требуют огосударствления средств производства и стремятся к захвату государства. (В России радикальный социализм перерождается в фашистский этатизм).

Теме государства как будто бы принадлежит, таким образом, будущее. Однако надежды, которые связываются ныне многими партиями с ожидаемым расцветом новой государственной эры в Европе, осуществятся, по мнению Фрида, только в том случае, если искомая сильная государственная власть сумеет стать выше партий, сумеет стать воплощением и выражением общенародной, национальной воли. Осуществление «народного государства» (Volksstaat) должно начаться, таким образом, с ликвидации «промышленного общества».

Эта тема подробно развивается известным лейпцигским социологом Фрейером.

2. Hans Freyer. Revolution von Rechts

Jena: Eugen Diederichs, 1931

Главная мысль Фрейера заключается в том, что смысл революции не в устроении неустроенных слоев общества в господствующем обществе, а ликвидация этого общества. «Революция, — пишет Фрейер, — есть рождение нового принципа в истории и обществе. Революционеры же те люди, что являются воплощением этого принципа до его исторической реализации. Было время — пролетариат был революционной силой. Он воплощал в себе идею защиты человека от буржуазного общества, стремившегося превратить рабочего в вещь, в товар. Сейчас этого стремления в Европе нет. Социальное законодательство очеловечило положение рабочего и примирило рабочего с буржуазной душой XIX века. Профессиональные союзы представляют собою не что иное, как органы благополучного устроения рабочего в формах буржуазного общества. Социал–демократическая партия больше других партий уверена в примиримости всех интересов; противоборство классов не играет больше никакой принципиальной роли, это «одно из тысячи противоборств, которыми держится и движется жизнь».

Революция слева, по Фрейеру, невозможна, потому что пролетариат изменил своей собственной идее. Но измена пролетариата своей революционной задаче не отменяет самой задачи. То, чего не осилил пролетариат, осилит идущая ему на смену новая сила. Эту новую силу Фрейер называет народом, революцию, которую народ подготовляет и совершает, — революцией справа.

Задача этой революции справа та же, что некогда стояла перед революционным пролетариатом: ликвидация рационалистически–атомистического, буржуазно–капиталистического общества XIX века. Идеология Фрейера, несмотря на шовинистическую терминологию, не шовинистична. Его идея народной революции справа не реакционна. Социал–демократ Боринский правильно замечает в своей рецензии на Фрейера («Neue Blätter für den Sozialismus», Heft 8), что «отклонение фрейеровских идей марксистским мановением руки свидетельствовало бы о глубокой духовной реакционности, так как идеи Фрейера во многом совпадают с идеями социализма». И, действительно, фрейеровская идея народа очень близка идее «внеклассового общества». Разница лишь в том, что, по Фрейеру, ликвидация классового общества уже началась, происходит у всех на глазах, как на правом, так и на левом фланге современного общества. Народ и есть, по мнению Фрейера, не что иное, как «продукт ликвидации индустриально–буржуазного общества», как новая форма народной жизни, в которой будут господствовать «не интересы, а идеи». Народ есть, таким образом, как бы социальное тело целостного сознания. К сожалению, однако, — и в этом величайшая слабость фрейеровской концепции, — главная идея, на которой им строится грядущая целостность народного сознания, есть идея «радикального отрицания («das grundsätzliche Nichts») по отношению ко всем формам XIX века: — культурным, политическим, социальным, т. е. идея, которая в своей отрицательности может быть весьма действенной, революционной силой, но вряд ли способна на какую–либо подлинно творческую роль.

Вопросы, поставленные в концепциях Фрида и Фрейда, получают новый поворот (более конкретный, более актуально–политический) в писаниях главы группы «Действие» — Церера, выходца из либерально–демократических рядов. (В недавнем прошлом Церер был редактором отдела внешней политики старой «Vossische Zeitung»).

3. Hans Zehrer. Links oder rechts?

(Налево или направо)

Основная мысль Церера, неоднократно высказывавшаяся, впрочем, и русскими эмигрантскими философами–публицистами (в частности С. Л. Франком, в его статье в