Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

А королю достается меньше всех...

Но король не должен дольше оставаться

Ребенком; он вполне мог бы понять,

Камень ему дают или хлеб.

После катастрофического поражения при Куртре появились новые упреки Филиппу — в вялости, в чрезмерной слабости к дурным советникам низкого происхождения, которые его окружают и которых теперь считают преступниками:

Вас предают, все так думают

Насчет ваших рыцарей из кухни,

Стоящих близ вас при пробуждении...

Черное представляют вам белым

Те, кто и справа, и слева

Находятся близ вас; и щипать траву,

Государь, вас понуждают, и орла выдают

за решку.

Позже автор сочинения под названием «Сон» так подытожил царствование Филиппа IV: это было время, когда охотились.

Когда охотились многими способами,

И было добыто много крупной дичи —

Евреи, тамплиеры и христиане

Были пойманы и ввергнуты в узы...

Охотиться можно было повсюду...

Король же, что царствовал тогда,

Участвовал в охоте весьма ретиво,

Но получал мало добычи,

Потому что плохо понимал игру.

Из ста су ему доставалось не более денье...

Суждения в приведенных текстах подтверждаются многими другими; тех, которые бы им противоречили, нет. Если и были современники, считавшие Филиппа Красивого человеком энергичным и усердным, следов это мнение не оставило.

Что касается трех сыновей Филиппа Красивого, наследовавших ему, Людовика, Филиппа и Карла, то они выглядят еще более неприметно. Как объяснить прозвище hutin («сварливый»), данное Людовику? Филипп и Карл, по словам хронистов, были высокими, красивыми, благочестивыми, кроткими, мудрыми, щедрыми. Сведения из первых рук и подробности напрочь отсутствуют.

Можно ли в отсутствие прямых свидетельств сделать выводы о характерах этих королей из событий, произошедших во время их правления? На первый взгляд, это кажется естественным. Как допустить, что противник Бонифация VIII был благочестивым и даже суеверным, а преследователь тамплиеров — кротким и неосторожным? При Филиппе IV случилось столько трагических событий, что непреодолимо тянет считать его человеком мрачным и жестким. Но от соблазна рассуждать таким образом надо удерживаться. В самом деле, допущение (совершенно произвольное), что Филипп Красивый обладал «сильным духом» и был «очень твердым человеком», легко начинает выглядеть обоснованной истиной. И если убедить себя в его непреложной правильности, будешь систематически усматривать последовательность и глубину там, где современники событий (похоже, не без оснований) видели только оплошности и растерянность[3]. Для некоторых авторов Нового времени такое допущение оказалось даже убедительней реальных документов: «У статуи на гробнице Филиппа Красивого в Сен-Дени, — говорится в одном тексте, — лицо сурового, очень энергичного человека». Между тем в этом широком и простодушном бритом лице, обрамленном прядями длинных волос, нет ни суровости, ни энергичности. К тому же не факт, что это изображение имеет портретный характер: надгробные статуи Филиппа IV, Людовика Х, Филиппа V, Карла IV были выполнены с 1327 по 1329 г. в одной и той же мастерской; они чрезвычайно похожи — одна и та же поза, одни и те же черты; «трое сыновей, если скульптура не лжет, — пишет де Гийерми, — имели с отцом сходство, убедительно подтверждающее» добродетель их матери. Ваятель, начавший работу над статуями через тринадцать лет после смерти Филиппа Красивого, мог его даже никогда не видеть.

II. Окружение последних Капетингов

Принцы крови

Мало сведений мы имеем и о лицах, игравших главные роли при дворах Филиппа Красивого и его сыновей, — о принцах крови и советниках.

При дворах Филиппа Красивого и его сыновей случился не один скандал, но их подробности неизвестны. С трудом можно различить, что у королевы Жанны Наваррской, жены Филиппа Красивого, были протеже и враги и что в окружении короля Наварры (будущего Людовика Х) накануне 1314 г. и в окружении Карла Маршского (будущего Карла IV) накануне 1322 г. возникали очаги интриг. Единственным принцем крови, о котором нельзя сказать, что его обличье абсолютно неразличимо, был Карл Валуа, брат Филиппа IV, который стал родоначальником династии Валуа и который в течение четырех царствований благодаря происхождению был в королевстве первым человеком после короля[4].

Карл Валуа

Карл Валуа тоже считался красивым мужчиной: он был высоким и сильным, имел грубые черты лица — если статуя, когда-то располагавшаяся на его гробнице, верно отражала его облик. Он был трижды женат и произвел на свет четырнадцать детей, в том числе десять дочерей. Он претендовал на короны Арагона, Священной Римской империи и Византийской империи. Поскольку, кроме того, он любил пышность, он постоянно нуждался в милостях короны и Святого престола и зависел от них, чтобы пристраивать детей, вести себя сообразно положению и выплачивать (частично) долги. Его поведение не раз было продиктовано стремлением раздобыть денег, которое сопутствовало ему всю жизнь. При Филиппе Красивом он командовал армиями и возглавлял важнейшие переговоры — он был верным слугой, получал щедрые награды и не создавал затруднений. Какие чувства он испытывал по отношению к министрам брата? Известно только, что он не любил Ангеррана де Мариньи. В 1310 г. Карл обменял свою землю Гайефонтен на землю Шампрон, принадлежавшую Мариньи, и в ходе этой сделки был обманут. Наглость Мариньи задевала его при разных обстоятельствах. После смерти Филиппа Красивого он наряду с Людовиком д'Эврё — своим единокровным братом, Ги де Шатильоном, графами де Фуа, д'Арманьяком и другими стал одним из вельмож, организовавших падение и казнь фаворита. Но он ради этого не изменил политической позиции, какую занимал в предыдущее царствование. При Людовике Х он вовсе не был, как утверждалось, «главой феодальной оппозиции»; он не поддерживал лиг, какие создавала знать, — напротив, он помогал племяннику защищаться от них, а один из его любимых клириков, Этьен де Морне, получил должность хранителя печатей Франции. При Филиппе V он принял обиженный вид лишь затем, чтобы подороже продать поддержку и содействие монарху, права которого не были очевидными: «Мы надеемся, — писал ему 13 декабря 1316 г. папа Иоанн XXII, — что король раскроет объятия своей щедрости вашим нуждам; мы надеемся побудить его к этому нашими отеческими советами». Он служил и выпрашивал королевской милости как при Карле IV, так и при трех предшествующих королях. В общей сложности Карл Валуа получил и промотал значительные суммы; но его влияние никогда не вносило смуту и не было глубоким — это был человек посредственный, имевший слишком много дочерей на выданье.

Советники короны

Недовольные при Филиппе Красивом говорили, что страна управлялась