Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

хлопают, кто-то из дальних родственников свистит, и я на миг верю, что я реально звезда. "Смотри, я почти профи!" — ору я Лене, которая выделывает что-то, похожее на танец из клипа. "Только не порви юбку, она дороже моей зарплаты!" — хохочет она. Я фыркаю, представляя, как бегаю по залу с рваным подолом, как в комедии. Музыка долбит в груди, и я отдаюсь ритму, забывая про всё — про каблуки, которые впиваются в пятки, про волосы, которые, кажется, вот-вот взбунтуются. Это мой вечер, и я кайфую. Но где Михаил? Я оглядываюсь, щурясь от света. Его нет среди танцующих, нет у столов, где друзья орут тосты, нет даже у бара, где какой-то дядя уже разлил вино. "Наверное, застрял с приятелями," — бормочу я, но лёгкий зуд в груди не даёт покоя. Он жених, ему положено быть в центре, нет? Я отмахиваюсь и тяну Лену к бару: "Ещё один бокал, и я начну петь хиты!" "Только не это, ты нас всех угробишь!" — ржёт она, хватая шампанское. "Ты должна сиять, а не пугать!" "Зато будет эпично," — подмигиваю я, чокаясь с ней. Мы болтаем, и я почти забываю про Михаила, пока мой взгляд не цепляется за неё. Вероника. Его бывшая. Она стоит у дальнего угла, в платье цвета заката, которое будто кричит: "Я тут главная!" Светлые волосы блестят, как в рекламе, и она хихикает с какими-то типами, словно это её вечеринка. Мой внутренний голос шипит: "Серьёзно, эта тёлка тут ошивается?" Я моргаю, пытаясь понять, почему меня это так цепляет. Михаил говорил, что они "друзья". Но что-то внутри скребётся, как кот по обоям. Лена ловит мой взгляд и подскакивает, как кошка на мышь. "О, смотри, королева интриг явилась," — шепчет она, ухмыляясь. "Хочешь, я случайно толкну её в шоколадный фонтан?" Я хихикаю, представляя Веронику, покрытую какао. "Не, Лен, мы выше этого," — говорю я, но добавляю: "Хотя соблазн есть." Мы чокаемся, и я громко заявляю: "За нас, за тех, кто не тратит нервы на всяких бывших!" Лена ржёт, и я почти отгоняю эту дурацкую мысль. Но Вероника всё ещё там, в углу моего зрения, и её смех режет, как нож по стеклу. Я пробираюсь к гостям, болтая с подругой мамы, которая вспоминает, как я в детстве стащила её лак для ногтей. Я киваю, но глаза шарят по залу. Михаил пропал уже минут на тридцать, и это начинает бесить. "Может, он тосты сочиняет?" — шучу я себе, но это звучит неубедительно. Я здороваюсь с друзьями, которые орут: "Анна, ты богиня!" Я улыбаюсь, но внутри что-то ноет, как зуб перед походом к стоматологу. И тут я их вижу. У выхода, где свет тусклый, а тени густые, как в фильме нуар. Михаил и Вероника. Они стоят ближе, чем нужно, и он что-то говорит, наклонив голову. Её рука касается его плеча, и я чувствую, как мой желудок падает, как лифт. Что за херня? Я замираю, сжимая бокал, и мозг орёт: "Иди туда, это твой муж!" Но ноги как будто приклеены. Михаил замечает меня и машет: "Анна, сюда!" Его голос весёлый, но глаза какие-то… не те. Он отходит от Вероники, а она смотрит на меня с улыбкой, от которой хочется заорать. Я иду к ним, сжимая бокал, и выдавливаю: "Пойдём танцевать, жених." Он кивает, берёт меня за руку, но его ладонь холодная, как осень. И пока мы идём к танцполу, я не могу отделаться от чувства, что мой вечер треснул, как зеркало.

Похмелье и упрямство

Я просыпаюсь с ощущением, будто кто-то устроил в моей голове дискотеку с плохим диджеем. Свет из окна режет глаза, и я шиплю: "Чёрт, это что, теперь каждый день так?" Рядом сопит Михаил, раскинувшись на кровати, как будто он король джунглей. "Доброе утро, семейная жизнь," — ворчу я, потирая виски. Вчерашний вечер — как размытый кадр из комедии: музыка, толпа, я, орущая Лене, что не порву платье. Но что-то в груди ноет, как старая рана. Не похмелье, а… что? Может, это из-за того, как Михаил пропадал вчера? Я мотаю головой: "Анна, не трынди, ты просто перебрала."

Я выползаю из кровати, спотыкаясь о разбросанные туфли, которые выглядят, как трофеи после битвы. Кухня встречает меня тишиной и запахом вчерашнего ужина. Кофеварка — мой спаситель, и её жужжание звучит, как гимн надежде. Пока кофе льётся, я листаю телефон. Соцсети взрываются: фотки с нами, подписи типа "Любовь навек!" и куча сердечек. "Навек, если он не забудет, где аэропорт," — хихикаю я, глядя на снимок, где мы с Михаилом смеёмся. Но в памяти всплывает, как он вчера был не с гостями, а где-то ещё. Я отмахиваюсь: "Анна, не начинай." Михаил заходит, зевая, в мятой футболке. "Утро, красотка," — говорит он, и его голос хриплый, но тёплый. "Красотка с лицом зомби," — фыркаю я. "Сделай мне тост, муж, или я начну ныть." Он ржёт, но тут же тянется к телефону и начинает тыкать в экран. "Серьёзно, в первый день брака ты уже в офисе?" — ворчу я, стараясь звучать шутливо. "Пара писем, и я твой," — ухмыляется он, не глядя. Я киваю, но внутри что-то ёкает. Вчера он тоже был где-то не со мной. Но это же свадьба, все носятся, правда? Я беру кружку и плюхаюсь на диван, твердя: "Расслабься, Анна, он просто вымотался." Я вспоминаю вчера — не зал, не музыку, а тот момент, когда я поймала его взгляд, а он быстро отвернулся. "Может, он просто устал?" — бормочу я, но зуд в груди не уходит. Я отгоняю мысль и решаю сосредоточиться на Бали. Море, коктейли, мы вдвоём. Это всё исправит. Я тянусь за чемоданом, скидывая туда сарафаны и купальники. "Если я забуду крем, Михаил опять будет красный, как краб," — хихикаю я, представляя его с обгоревшим носом. Звонит Лена, и её голос бьёт, как утренний будильник. "Эй, миссис, выжила после вчера?" "Еле," — ржу я. "Голова, как после ринга, а Михаил уже в телефоне, как босс мафии." "Типичный мужик!" — хохочет она. "Забей, на Бали он будет твой рыцарь. Пакуй бикини!" "Уже," — ухмыляюсь я. "Если он сгорит, я его в песке закопаю." "Фоткай!" — орёт она. "И не парься, вы будете как в ромкоме." Я кладу трубку, и её слова греют, но