СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

вдруг меня озарило: ведь в этом храме молились, крестились, венчались мои предки. Здесь их отпевали. Прямо за церковью приметил я старое кладбище. Говорю детям: «А посмотрите, нет там Лавлинских? Если найдёте – это наша дальняя родня».

Вышли дочки на старое кладбище и говорят: «Пап… а тут почти все Лавлинские!..»

Пошёл я за ними вослед и ахнул. И правда! И во многих лицах на памятниках, не совру, угадываются черты наши. А имена какие у покойных! Старинные, русские!

Обратил я внимание, в числе прочего, что у покоившихся на том кладбище Лавлинских часто встречается имя Митрофан. Нынче оно совсем редкое, но среди моей, пережившей войну, родни был и у меня дядька Митрофан Лавлинский; его все звали Митроней.

С чего, задумался я, род Лавлинских так любил это имя? И тут же догадался! Святитель Митрофан – главный воронежский святой! Богомольные были Лавлинские мои, чтили своего святого!

Илья занялся и этой линией, и протянул её тоже до того самого XVII века.

…И вот я стою посреди Каликино, Казинки, Губарёво – как посреди русского поля, и чувствую благость на сердце. Я дома, я всех знаю.

Книга же эта, повторюсь, далеко не только обо мне. Скорей, родовые линии мои – повод. Повод рассказать, как жили русские люди в те давние времена. Как торговали, как работали, как воевали. О чём были главные заботы их. Повод рассказать про воевод проворовавшихся, и про воевод честных. Про сельский сход и про царёв суд.

Всю жизнь занимающийся русской историей, ничего этого я не знал! Я удивлялся на каждой странице!

Кто такие дети боярские, рассказал Илья Рыльщиков. Про разбойников рассказал и про казаков тоже. Кто такие однодворцы поведал.

А ещё пишет он в своей книге: «Все пращуры Захара Прилепина, кому был положен поместный и денежный оклад в конце XVII века, создали для своих потомков по мужским линиям возможность перейти в дворянское сословие в конце XVIII века». И далее: «Этой возможностью из десятка семей каликинцев, имевших право весь XIX век и начало ХХ носить звание дворянина, никто не воспользовался».

Ну, слава Богу. Хоть у меня дворян в роду нет.

Спасибо милой родне по всем линиям четырём, что свято хранила и донесла сквозь века простое крестьянское имя моё.

Захар Прилепин

* * *

Папе моему Рыльщикову Валерию Алексеевичу посвящаю.

Благодарю за помощь в написании этой книги: Светлану Рыльщикову, Алексея Волынца, Ольгу Ерёмину, Андрея Черникова, Дмитрия Масальского, Татьяну Синельщикову, Александра Гостева, И. Л. Рожанского, Светлану Карнаухову, Н. А. Тропина, Наталью Трубицыну, Антона Климова, Николая Чугаева. Особая благодарность – Наталье Викторовне Межовой и Евгении Костицыной. Без них эта книга не состоялась бы или была бы совсем другой.

Предисловие

Начнём со слов великого русского мыслителя философа Павла Александровича Флоренского. Он неоднократно касался в своих трудах вопросов генеалогии. В своих научных трудах и в переписке Флоренский писал о родовых связях, о необходимости интересоваться прошлым своего народа, о неразрывной связи каждого из нас со своими предками.

Восхищает исчерпывающая точность его формулировок.

«Почему надо заниматься (генеалогией)?

а) Чувство связи с родом, долг перед предками, перед родителями обязывает знать их, а не отворачиваться. Последнее и есть хамство – „знать вас не знаю, как родителей, предков…“.

б) Себя чувствовать надо не затерявшимися в мире пустом и холодном, не быть бесприютным, безродным: надо иметь точки опоры, знать своё место в мире – без этого нельзя быть бодрым. Надо чувствовать за собой прошлое, культуру, род, родину. У кого нет рода, у того нет и Родины и народа. Без генеалогии нет патриотизма: начинается космополитизм – „международная обшлыга“, по слову Достоевского. Чем больше связей, чем глубже вросла душа в прошлое, чем богаче она обертонами, тем она культурнее, тем более культурная масса личности: личность тем более носит в себе то, что более её сомоё.

в) Идеи, чтобы быть живыми, должны быть с фундаментом, с прошлым; мы должны чувствовать, что не сами сочиняем свои теории (сочинительство, игра в жизнь), а имеем то, что выросло, что почвенно. Какая разница между одеждой на вешалке и тою же одеждой на живом теле? Такая же между идеей, отвлечённо, вне культурной среды взятой, и идеей в её живой связности с культурой».

г) Для истории материал необходимый. Надо его собирать. Долг каждого живущего в истории, и давать свой вклад в познание истории. Нельзя заранее сказать, что важно и что не важно. Иногда и мелочи оказываются драгоценными.

д) «Ответственность перед детьми, перед младшими поколениями. Генеалогия – родовое достояние, не личное, и надо его хранить. Как майоратное имение не имеешь права растратить, так и сведения о предках должно держать в памяти, хотя бы сам ими не интересовался. Будущие поколения всегда могут предъявить вопрос: где же наше достояние, где прошлое наше, где наша история. В XVIII веке и до половины XIX века проматывали имения, а во 2-й половине XIX века проматывали духовное достояние – прошлое. Это хуже, чем проматывать имения. (…)

ж) Религиозный долг благодарения. Как же благодарить за жизнь, если не памятованием о ней. Сколько поучительного, сколько назидательного – для воспитания. (…) Отказ от жизненной задачи рода ведёт к гибели… Может подточить».

Выше даны выдержки из книги «У водоразделов мысли». В ней же мы находим весьма показательную цитату, которую приводит в своей книге Павел Александрович: «Для большой публики генеалогия – скучное, чванливое, пустое занятие, – говорит Николай Петрович Лихачёв. – А на самом деле она вытекает из великой заповеди чтить родителей, на усвоении которой едва ли не основана могучая жизнеспособность еврейского племени. Тем, кто не имел счастья любить своих родителей, не надо заниматься генеалогией. Для них она мертва. Для тех, кто имел счастливое детство, родители родителей, при мысленном углублении и изучении, становятся близки, понятны, любимы».

Ниже, на страницах той же книги П. А. Флоренский пишет: «Генеалогия имеет в виду нечто большее – не только биологическую наследственность, но и всю сумму качеств, унаследованных от предков, будь то путём биологическим, или педагогическим, или нравственным, духовным и т. д. Нам в данном случае не важно, как и почему. Предки накладывают неизгладимые следы на своих потомков множеством способов, но важно то, что это влияние, всяческое и всяческими способами, несомненно и, следовательно, генеалогически должно быть учитываемо».

А вот ещё интересное: «У каждого рода есть свои привычки, свои традиции, свои нравственные особенности, свои вкусы, своя нить культуры, связи с историей, своё понимание, и всё это властными, хотя