Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

— Мой Бабс — самый крутой ребенок на свете. И для меня честь быть его классной тетей.

— Самой классной.

Я достала телефон. После всех разговоров об Оуэне последние остатки выдержки исчезли. Мне нужно было проверить.

Ноль полосок. Черт.

— Брей-Брей… — предупреждающе протянула Нова. — С ним все хорошо.

— Я знаю, просто…

— Просто ты все равно переживаешь, потому что ты лучшая мама во всей вселенной.

— Сильно сомневаюсь, — пробормотала я.

Хотя бы раз в неделю я чувствовала себя полной неудачницей. И не раз ругала себя за то, что отказалась от тех полумиллиона долларов.

Но это слишком напоминало попытку заткнуть мне рот. А если во мне и есть что-то неизменное, так это одно: меня невозможно заставить молчать.

— Факт, — возразила Нова. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так пахал ради своего ребенка.

Но Нова делала не меньше.

Она отказалась от жизни обычной девушки чуть за двадцать, чтобы помочь мне вырастить мое маленькое чудо. И без нее я бы никогда не справилась.

— Это ты делаешь все возможным, — тихо сказала я.

— Хватит заставлять меня чувствовать чувства, — пробормотала Нова.

От ее слов у меня вырвался смех.

Нова могла сколько угодно увлекаться йогой, но стоило разговору зайти о чувствах — и она сразу сдавалась.

Наверное, дело было в ее детстве.

Мы обе выросли не в богатых семьях. Но какими бы строгими ни были мои родители, они всегда заботились, чтобы у меня было все необходимое.

Нова же, по сути, выросла сама.

И я знала: о некоторых вещах из своего детства она предпочитает не говорить.

— Я тебя люблю, — сказала я с улыбкой.

Нова бросила на меня притворно сердитый взгляд.

— Ага, ага. Ты знаешь, что я испытываю к тебе и Бабсу… ну эти… теплые чувства. Хотя слово на букву «л» я никогда не произнесу.

— Лю-ю-ю-блю тебя до Луны и обратно, сестренка.

Нова показала мне средний палец, но затем подняла мизинец.

Я обвила его своим.

Потом мы по очереди поцеловали сжатые кулаки. Наши браслеты дружбы, которые она когда-то сплела, соприкоснулись.

Это была клятва, которую мы придумали в третьем классе на верхушке детской лазалки, когда поклялись отомстить Джонни Куперсону.

И мы справились.

Я отвлекала его, пока Нова насыпала соль в его бутылку с водой.

После этого он больше никогда к нам не приставал.

А наша клятва жила и восемнадцать лет спустя.

Мы всегда прикрывали друг друга.

Мы разжали руки, и Нова шлепнула меня по заднице.

— Давай быстрее, лентяйка. Тот массаж, который ты нам забронировала, уже зовет меня.

— Записываю: походы — нет. Массажи — да, — сказала я со смехом.

— И вино. Вино — это большое да.

— Хорошо, что я забронировала нам завтра экскурсию на винодельню, — крикнула я, ускоряя шаг.

Если мои прикидки верны, до начала тропы оставалось минут двадцать.

— Слава богам бигфута.

Я усмехнулась, когда между деревьями увидела внизу реку.

Майское солнце искрилось на воде, такой прозрачной, что она казалась ненастоящей.

Совсем не такой, как вода в заливе у нас дома.

И тут я заметила их.

Маленькие, нежные, персиково-розовые дикие цветы, выглядывающие из-под деревьев и спускающиеся по крутому берегу к реке.

— Смотри.

Я схватила Нову за руку, не отрывая взгляда.

— Дикие цветы.

— Очень красивые. Прямо как те двадцать пять, которые мы уже видели по дороге, — проворчала Нова.

— Я хочу сделать фото, — сказала я, уже сходя с тропы в кусты.

Нова застонала.

— Ты уже сделала как минимум двести.

— Последние. Обещаю, — крикнула я, пробираясь между кустами и деревьями, стараясь перекричать шум воды.

— Я уже опасно близка к состоянию «злая от голода», — прокричала Нова.

Но за грохотом реки я едва разобрала ее слова.

Я рассмеялась и достала телефон.

Никто не хотел видеть Нову голодной и злой одновременно. Это было страшное зрелище.

Шум воды усиливался, пока я спускалась ниже по склону.

Грохот оглушал — но по-своему красиво.

Это было одно из того, что я больше всего любила в природе: можно потеряться в звуках и видах и на время забыть обо всем, что тянет тебя вниз.

Чем дальше я отходила от тропы, тем больше цветов видела у самой кромки реки.

Я перешагивала через поваленные бревна, обходила кусты — и вскоре оказалась среди цветущего ковра.

Я присела на корточки и сделала несколько снимков маленьких персиковых бутонов, названия которых моя городская душа не знала.

Потом сделала более художественный кадр: река в фокусе, а цветы размыты на переднем плане.

Вот этот точно можно будет распечатать в рамку.

Может, даже на холсте.

Повесить в своей спальне — той самой, где едва помещаются односпальная кровать, комод и тумбочка.

Я выпрямилась.

И в этот момент моя нога задела корень.

Я шагнула назад. Потом еще.

Руки отчаянно размахивали в воздухе.

В последний момент мне удалось броситься вперед, чтобы не свалиться прямо в реку.

Сердце колотилось так, будто вырвется из груди, когда я рухнула на землю на колени и ладони.

Кровь гудела в ушах громче, чем рев воды.

Я прижала ладонь к груди.

— Пометка для себя: не спускаться к реке.

Я сглотнула и убрала дрожащую руку.

Слишком близко.

Я подняла телефон с земли. Он был весь в грязи, но экран уцелел.

Облегчение накрыло меня, когда я начала подниматься обратно к тропе.

Я ушла дальше, чем думала.

И поморщилась, понимая, что Нова наверняка уже злится.

— Тебе будет приятно узнать, что это последнее фото. Честно, — крикнула я в сторону тропы.

Ответа не было.

Вот черт.

Значит, голодная злость уже вступила в силу.

Когда Нова действительно злилась, она замолкала. А ее серые глаза начинали отливать серебром.

Она говорила, что мои янтарные глаза в такие моменты вспыхивают золотом.

Серебро и золото.

Связанная пара.

Как и мы.

Я вскарабкалась по склону.

— Прости. Я уже иду. Я почти погибла в погоне за дикими цветами. Интересно, спас бы меня бигфут? Прямо как в одном из твоих романов про монстров и любовь…

Я оборвала фразу, когда выбралась на тропу и увидела, что там пусто.

— Нова?

Ответом мне были только ветер в ветвях и рев реки за спиной.

Я прошла несколько шагов в одну сторону, заглянула за поворот.

Потом пошла в другую.

Никого.

Мои губы сжались, когда до меня дошло.

— Это не смешно.

Тишина.

Я повернулась по кругу, выискивая хоть какой-нибудь след подруги.

Я была уверена: она прячется за каким-нибудь деревом или валуном и готовит хитрую пугалку в отместку за то, что я задержала