Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

Лучше? Для кого?

— Пожалуйста… — голоса почти нет. Он ломается на каждой гласной. — Я буду тихо. Я не… не буду кричать. Дайте… хоть один раз… Я должна попрощаться. Я должна…

— Пусть поспит, — бросает врач не мне и выходит.

— Пожалуйста! Одну секунду! Всего одну!

Чужие крепкие руки опоясывают меня, словно ремнями.

— Ложимся. Успокаиваемся. Нельзя так, кровотечение начнётся.

Игла касается кожи.

Я слышу слова и не понимаю их смысла. Не чувствую больше ничего, кроме пустого места у моего сердца, там, где ещё совсем недавно бился маленький птенчик.

Из шприца в плечо вливается темнота. Сначала как чай, слегка окрашивающий воду. Потом гуще, как чернила. Она расползается по руке, поднимается в шею, заполняет затылок и парализует меня, отключая способность мыслить.

Звуки заглушаются.

Лицо добродушной акушерки расплывается.

— Не уходи, — шепчу я в пустоту, но губы уже не слушаются. — Не уходи, моя девочка. Я здесь. Я…

Темнота мягко принимает меня в свои объятия.

Глава 2

Глава Наши дни

Вера

Будильник лупит в виски настойчивым молоточком.

Тянусь к тумбочке, нащупываю кнопку, затыкая звенящего гада, что будит порядочных людей в такую неприличную рань. Хотя, откровенно говоря, гад прав — вставать уже пора.

Сажусь в постели. Растираю ладонями лицо, тру глаза, перед которыми стоит мутная пелена после сна.

Робкое сентябрьское солнце, заглядывая в щель в шторах, освещает мою крохотную спальню. Встряхиваю одеяло, и пылинки, взмыв в воздух, купаются в солнечных лучах.

Ловлю их кончиками пальцев.

Завораживающий танец…

Ступни встают на холодный пол. Почти бегом несусь в ванную и встаю под горячий душ. Я мерзлячка ужасная… Кактус пододеяльный, как говорит мама.

Пар застилает всю ванную комнату, и я сижу, скрючившись под тугими струями воды, пытаясь мысленно подготовиться к сегодняшнему дню.

Взгляд падает на белые линии на животе. Они словно тонкие трещины на стекле. Когда-то они казались мне уродливыми. Я переживала, что растяжки не пройдут. Теперь же они являются важным доказательством того, что когда-то во мне была жизнь.

Я не прожила, не забыла, не отгоревала. Просто затолкала убивающие меня эмоции поглубже.

Я не хотела сегодня вспоминать. Никогда не хочу. Но память словно живёт отдельно, то и дело поднимая со дна бередящие душу обрывки.

Разве может оно пройти бесследно? Я потеряла двух самых любимых людей — сначала мужа, затем дочь. Их вырвали у меня, выдрали с корнем, оставив лишь загнивающую рану.

Чищу зубы. Плюю белую пену в раковину и с неудовольствием разглядываю отражение в зеркале. «Жизнь потаскала» – это про меня.

Открываю окно на кухне — воздух сер, пахнет мокрым асфальтом и свежим хлебом из пекарни во дворе.

Ставлю турку на плиту, сыплю щедро кофе с горкой, чтобы покрепче. Голубое пламя лениво облизывает бронзовые бока турки. Кофе поднимается мягкой шапкой и едва не убегает. Я снимаю, жду, снова ставлю.

Этот ритуал держит меня на плаву.

Тёплая чашка в ладонях, первый глоток и горечь во рту. Очень честная горечь, напоминающая мне о том, какова на вкус реальная жизнь.

Телефон вибрирует. Это Лида, моя лучшая подруга и, по совместительству, директор агентства, в котором я работаю няней.

— Верусь, доброе утро, — слышу в её голосе улыбку. — Ты не забыла, что у тебя сегодня новая семья?

— Не забыла. Помню, конечно.

— Ну и хорошо. Слушай… Верусь, там девочка.

— Знаю. Ты предупреждала.

— Ты уверена, что хочешь? Мы всегда можем найти мальчишек. Есть близнецы, на неделе уже останутся без няни, Яна в декрет уходит. Есть активный четырёхлетка, пацан просто огонь, с моторчиком, скучно не будет.

Смотрю в окно, на серую решётку веток и мокрый двор.

Девочка…

Я не брала их раньше в подопечные. Обходила стороной совершенно осознанно, потому что знала — это неминуемо сорвёт меня в неуместные эмоции и воспоминания. Само только слово подцепляет меня рыболовным крюком под рёбра. Но сейчас не тот момент, когда я могу позволить себе идти на поводу у чувств.

— Уверена. Деньги нужны, Лид. Мне сейчас это очень важно.

Слово «деньги» звучит грубо. Оно звучит так, словно я собираюсь пожертвовать принципами ради наживы, но… Увы, в моей жизни крайне редко что-то случается просто так.

Мамины анализы из клиники лежат на холодильнике немым напоминанием о том, что времени всё меньше. И сумма выглядит как стена, отделяющая нас с мамой от спокойной жизни.

Для меня такая сумма почти неподъёмна. И мне неоткуда взять эти деньги, кроме как заработать честным трудом. Я готова приложить все усилия, вывернуться наизнанку, однако суровая математика против этого плана. Даже если я очень напрягусь, этих денег мне всё равно не заработать.

— Верусь, но если что — сразу сообщай. Мы тебе найдём другую семью. Поняла? Не геройствуй.

— Не волнуйся за меня. Всё будет хорошо.

— Адрес записала? Пропуск у охраны на твоё имя готов, я уже их предупредила. Дом за городом, минут сорок от кольца. Хозяин… — она делает паузу, подбирает слово, — требовательный. Зато платит очень хорошо. Семья приличная. Верусь?

— Я справлюсь, Лид. Правда.

— Ладно. Я верю. Береги себя.

Сбрасываю. Пью кофе маленькими глотками, дозированно, как лекарство.

Мама в соседней комнате сухо и хрипло кашляет во сне.

Операция назначена на следующий декабрь. Врачи говорят с нами спокойно, без угрозы в голосе, но список анализов и сумма на бумаге выглядят как нечто нереальное. Я знаю, мама не верит в то, что нам удастся это сделать.

А верю ли я сама?

Собираюсь и выхожу.

Дорога выматывает.

Метро, электричка, короткая поездка на такси от станции, и серое утро постепенно становится прозрачнее. Пока еду, думаю о маршруте, о времени, о правиле первого дня: наблюдать, не педагогствовать. В голове тихо. Только где-то за грудиной снова появляется тот самый шарик из стекла, который перекатывается при каждом повороте, оставляя царапины.

За окном поля, тонкие берёзки чередуются с высоченными соснами. Кованные чёрные ограды дорогих домов похожи на нотный стан.

Наконец, я на месте.

Шлагбаум, охрана, вежливый кивок в сторону камеры. Я называю свою фамилию, и красный глаз загорается зелёным. Поместье вырастает буквально из земли, как корабль из тумана: камень и стекло, ровные линии, тишина дорогого пространства.

По каменной кладке иду к высокому крыльцу. Стеклянные вставки на доме