За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

по адресу «г. Москва, Кремль»{15}, то есть «на деревню дедушке» Клименту Ефремовичу (правда, адресат послания старых большевиков, в отличие от своего литературного предшественника, послание все же получил). Во-вторых, напиши «старые коммунисты» не персональному пенсионеру союзного значения К. Е. Ворошилову, а грозному главцензору Страны Советов Павлу Константиновичу Романову или одному из лидеров реакционного, неосталинского, крыла ЦК КПСС – заведующему Отделом науки и учебных заведений ЦК, брежневскому выдвиженцу Сергею Павловичу Трапезникову, история отечественного кинематографа (да и советского театра) могла бы сложиться несколько иначе. В любом случае подобные письма и опубликованные в советской печати рецензии привели к тому, что фильм не был удостоен вполне заслуженной Шатровым и его коллегами Ленинской премии.

М. Ф. Шатров, В. Т. Логинов и первоклассная режиссерская и актерская команда были вынуждены допустить определенные отступления от исторической фактуры, совершенно необходимые в эпоху «развитого социализма»: все еще находилась под запретом личность «злейшего врага советской власти» Льва Давидовича Троцкого, не было принято упоминать «левых коммунистов» Николая Ивановича Бухарина и Владимира Николаевича Максимовского (одного из лидеров «левых коммунистов», а позднее «серого кардинала» оппозиционной группы демократического централизма в РКП(б), председателя Мандатной комиссии V Всероссийского съезда Советов 1918 г.), а о самом известном в СССР «левом коммунисте» – Феликсе Эдмундовиче Дзержинском – писать можно было многое, но только не то, что в 1918 г. он был противником Брестского мира, а в конце 1920 г. – начале 1921 г. – по выражению Иосифа Виссарионовича Сталина, «троцкистом», поскольку он, Дзержинский, поддержал Троцкого на финальном этапе Профсоюзной дискуссии, поставившем партию большевиков и ее Центральный комитет перед угрозой раскола{16}.

Однако помимо того, что в фильме были впервые показаны многие события, произошедшие в Москве в июле 1918 г., исполнители главных ролей – Юрий Каюров (Владимира Ильича Ленина), Владимир Татосов (Якова Михайловича Свердлова) и Алла Демидова (Марии Александровны Спиридоновой) – замечательно воплотили режиссерский замысел, пусть и не по букве, но по душе пересекавшийся с исторической реальностью. А Аникеев со товарищи, будучи советскими гражданами и прекрасно умея читать между строк и, если так можно выразиться, «смотреть между кадров», верно уловили смысл кинокартины. В сценарии и его воплощении на большом экране было показано, как упорно и настойчиво действовал Я. М. Свердлов со своим легендарным «уже» (в значении «всё исполнено»), как колебалась, принимая судьбоносные для Левоэсеровской партии, революции и первого в мире социалистического государства решения, М. А. Спиридонова и как должен был реагировать на внешние раздражители, а не вести, как он обычно это делал, упиравшуюся «на поворотах» (выражение старого большевика, а в 1918 г. – «левого коммуниста» Евгения Алексеевича Преображенского) большевистскую партию В. И. Ленин.

В позднесоветский период началось научное изучение проблемы. В настоящее время научная и научно-популярная литература обширна и разнообразна. Она включает в себя как труды по истории Партии левых эсеров (ПЛСР) – прежде всего К. В. Гусева{17}, А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого{18}, Т. А. Сивохиной{19}, А. В. Хрупова{20}, Ю. И. Шестака{21}, так и работы о деятелях ПЛСР: научные и популярные издания В. М. Лаврова{22}, Т. Ю. Кравченко{23}, Ю. В. Мещерякова{24} о М. А. Спиридоновой, В. В. Кабанова об А. Л. Колегаеве{25}, А. С. Велидова{26}, Б. Леонова{27} о Я. Г. Блюмкине, статьи Д. Б. Павлова и А. В. Ратнера о Г. А. Нестроеве, А. А. Кеда об И. З. Штейнберге, С. В. Безбережьева – о М. А. Спиридоновой, А. И. Разгона – о «главных основателях»{28} ПЛСР П. П. Прошьяне и Б. Д. Камкове, В. Г. Белоуса – об Иванове-Разумнике (Р. В. Иванове), М. И. Люхудзаева о И. М. Латкине{29}, Я. В. Леонтьева о В. И. Киквидзе{30}). Относительно недавно по историографии истории Партии левых эсеров были защищены кандидатские диссертации А. А. Кононенко{31} и А. В. Сыченковой{32}, основная фактура данных работ была серьезно дополнена Я. В. Леонтьевым{33}. Выходили и специальные исследования, посвященные историографии Левоэсеровского мятежа{34}.

Из общего массива новейших работ следует выделить фундаментальные исследования и публикации Я. В. Леонтьева, посвященные созданию, становлению и развитию левонародничества в России{35}.

Однако до сих пор событиям 6–7 июля 1918 г. непосредственно посвящена лишь брошюра Л. М. Спирина{36}, которая вышла в советскую эпоху и при всех ее несомненных достоинствах несет на себе отпечаток этой эпохи. Основу ее источниковой базы составили «Красная книга ВЧК», первый том которой был подготовлен и выпущен П. Н. Макинцианом[2], и документы партийных архивов, в том числе (что особенно ценно) латышских и региональных российских. К тому же Л. М. Спирин выпустил свою брошюру, ставшую бестселлером, задолго до подготовки А. С. Велидовым второго советского издания «Красной книги ВЧК» (1989), что отчасти объясняет отсутствие в «Крахе одной авантюры» замечаний источниковедческого характера. В хронологии событий, выстроенной Л. М. Спириным, содержатся серьезные ошибки. Так, 18 часами 6 июля Л. М. Спирин датирует и арест Ф. Э. Дзержинского, и арест Левоэсеровской фракции V Всероссийского съезда Советов, торпедируя тем самым постулат о том, что большевики задержали делегатов съезда – членов ПЛСР – в ответ на арест Ф. Э. Дзержинского. При этом сложилась парадоксальная ситуация, при которой неверная фактура (в 18 часов арестовали трех руководящих работников ВЧК, сопровождавших Дзержинского в его поездке в Боевой отряд при ВЧК, находившийся, если так можно сказать, у левых эсеров «в руках», а самого Феликса Эдмундовича разоружили раньше) не помешала читателям брошюры Л. М. Спирина сделать верный вывод о том, что арест левоэсеровской фракции съезда не мог быть ответом на арест председателя ВЧК. Но не потому, что эти два события произошли одновременно, а потому, что большевистское руководство попросту не могло узнать об аресте Дзержинского сразу после того, как данный арест был произведен.

В постсоветский период опубликованная источниковая база исследований, связанных с историей Партии левых эсеров, стала гораздо обширнее и разнообразнее, что связано прежде всего в выходом в 1996 г. сборника документов «Левые и эсеры и ВЧК»{37}, составленного высокоавторитетным научным коллективом в составе В. К. Виноградова, А. А. Здановича, В. И. Крылова, А. Л. Литвина, Л. М. Овруцкого и В. Н. Сафонова. Впоследствии начал издание серии сборников документов и материалов по истории ПЛСР Я. В. Леонтьев (начиная со второго тома данной серии – в соавторстве с другим известным специалистом по истории Партии левых эсеров, М. И. Люхудзаевым, который ввел в научный оборот массив источников, отложившихся в фондах региональных архивов).

Работу над настоящей книгой ее автор начал, пытаясь выяснить, чем именно занимались во время событий 6–7 июля вожди большевиков. В ходе этой работы были установлены весьма любопытные факты. Во-первых, к настоящему времени устарела связанная с организацией подавления Левоэсеровского мятежа фактура самой фундаментальной справочно-документальной публикации советской эпохи – биографической хроники В. И. Ленина. В частности, вследствие того что на экстренном заседании Совнаркома, состоявшемся 6 июля 1918 г., не велось протокола, указанное заседание составителями биохроники не было упомянуто вовсе. Вместе с тем экстренное заседание ленинского правительства – исторический факт, зафиксированный в нескольких источниках. Во-вторых, в брошюре Л. М. Спирина, посвященной ликвидации Левоэсеровского мятежа, по понятным причинам