За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Временного правительства и лично А. Ф. Керенского, но в действительности так и не вставшего над правительством. В 13 часов А. Ф. Керенский начал свое выступление, в котором заявил о необходимости «немедленной, решительной и окончательной ликвидации действий отколовшейся части демократии», сиречь большевиков, желающих «сорвать Учредительное собрание и раскрыть фронт перед Вильгельмом»{314}. В прениях по докладу приняли участие В. А. Карелин и Б. Д. Камков. Фракция «левых» эсеров голосовала вместе с другими фракциями, входившими в состав так называемого левого блока, за резолюцию, которая и была принята на заседании{315}. В резолюции, с одной стороны, выражалось открытое недоверие Керенскому, а с другой – отнюдь не поощрялась подготовка большевиков к вооруженному восстанию. В документе говорилось: «1. Подготовляющееся в последние дни вооруженное выступление, имеющее целью захват власти, грозит вызвать гражданскую войну, создать благоприятные условия для погромного движения и мобилизации черносотенных контрреволюционных сил и неминуемо влечет за собой срыв Учредительного собрания, новые военные катастрофы и гибель революции в обстановке паралича хозяйственной жизни и полного развала страны. 2. Почва для успеха указанной агитации создана помимо объективных условий войны и разрухи промедлением проведения неотложных мер и поэтому прежде всего необходимы немедленный декрет о передаче земель в ведение земельных комитетов и решительное выступление во внешней политике с предложением союзникам провозгласить условия мира и начать мирные переговоры. 3. Для борьбы с активным проявлением анархии и погромного движения необходимо немедленное принятие мер их ликвидации и создание для этой цели в Петрограде Комитета общественного спасения из представителей городского самоуправления и органов революционной демократии, действующего в контакте с Временным правительством»[5]. Б. Д. Камков и В. А. Карелин в числе 102 членов Предпарламента против как Временного правительства («за» проголосовало 122 человека, 26 воздержались{316}), однако самый факт продолжения их работы в Совете Республики был расценен большевиками как протест против вооруженного восстания – подчеркнем, что Л. Д. Троцкий, судя по его вечернему выступлению на экстренном заседании Петроградского Совета, получил сведения о том, что левоэсеровская фракция планировала выйти из Предпарламента{317}.

24 октября состоялись переговоры представителей фракции «левых» эсеров Предпарламента с Военно-революционным комитетом об условиях вхождения эсеров в ВРК. Информация об этом была опубликована в газете «Голос солдата»:

«Фракция с.-р. ЦИК первоначально признала возможным участие в Военно-революционном комитете, снесясь предварительно с Центральным комитетом партии для получения соответствующих директив. С этой целью фракция отправилась на заседание Центрального комитета партии. Оказалось, что раньше прибытия представителей фракции с.-р. Центральным комитетом партии уже было принято определенное решение по данному вопросу. Центральный комитет партии вынес решение отозвать всех своих членов в Военно-революционном комитете. Предпарламентская фракция левых с.-p., обсудив создавшееся положение, постановила признать участие в Военно-революционном комитете лишь при условии принятия им и опубликования следующего:

“Вопреки всякого рода слухам и толкам, Военно-революционный комитет заявляет, что он существует отнюдь не для того, чтобы подготовлять и осуществлять захват власти, но исключительно для защиты интересов Петроградского гарнизона и демократии”.

Вести переговоры с Военно-революционным комитетом было поручено т. Балашеву [И.В. – представителю левого крыла ПСР{318}].

[24 октября] в пять часов вечера это решение было доведено до сведения Военно-революционного комитета. Обсудив это предложение, Военно-революционный комитет признал возможным принципиально с этим согласиться, изменив несколько редакцию. Была выбрана редакционная комиссия в составе [Л.Б.] Каменева, [Л.Д.] Троцкого и [И.В.] Балашева. Представитель фракции с.-р. Балашев заявил, что он считает невозможным никакие изменения первоначальной редакции, кроме внесенного Троцким прибавления: “…от контрреволюционных и погромных посягательств”.

Таким образом, условие для вхождения с.-р. Военно-революционным комитетом было принято»{319}.

Несогласие с тактикой большевистской партии, с продавленным В. И. Лениным на заседании ЦК РСДРП(б) курсом на вооруженное восстание, не помешало колебавшимся вождям «левых» эсеров закрыть глаза на участие своих товарищей в органе управления вооруженным восстанием. Задним числом оправдывая скорее перед самим собой, чем перед товарищами по партии участие левых эсеров в ПВРК, Б. Д. Камков заявил: «…нам было ясно, что для партии революции, партии революционного социализма, в этой создавшейся фазе русской революции, в этом конфликте, где не на жизнь, а на смерть мобилизуются силы будущего и силы прошлого [… ] наше место быть с революцией»{320}. Борис Давидович пояснил:

– Нам было ясно, что если не Всероссийский съезд Советов, другого места, помимо [контрреволюционного] «Комитета спасения родины и революции»[6] не существует и что если создать какую-то третью нейтральную силу, которая стала бы буфером между этими двумя столкнувшимися силами, она была бы раздавлена с той и с другой стороны и вошла бы в Историю в самом плачевном виде, [вследствие того] что не сумела [бы] найти себе места в великой схватке труда с капиталом{321}.

Л. Д. Троцкий доложил вечером 24 октября на экстренном заседании Петроградского Совета о том, что левоэсеровская фракция Предпарламента направила в ПВРК своего представителя{322}. Судя по всему, в данном случае Лев Давидович искренне заблуждался, говоря о решении принятом как об уже проведенном в жизнь. Троцкий констатировал 25 октября: «Левые эсеры в одном своем крыле мужественно работали в Военно-революционном комитете, другая их часть занимала позицию выжидательного нейтралитета»{323}.

Поздним вечером 24 октября (а фактически уже в ночь на 25-е) на экстренном заседании Петросовета, отвечая на вопрос об отношении к левым эсерам, Л. Д. Троцкий заявил: «В Бюро Военно-революционного комитета из пяти лиц два левых эсера – тт. Лазимир и [Сухарьков]. Работают они там прекрасно, никаких принципиальных разногласий у нас с ними нет»{324}. Из того факта, что Л. Д. Троцкий назвал Г. Н. Сухарькова «Сахарковым»{325}, следует, что председатель Петроградского Совета не очень-то основательно вникал в деятельность технического аппарата управления вооруженным восстанием{326}.

В этот день часть документов Петроградского ВРК подписал в качестве председателя П. Е. Лазимир, а часть – Н. И. Подвойский{327}.

В 23 часа 24 октября, по воспоминаниям В. А. Антонова-Овсеенко, «…собирается ЦИК Советов и ЦИК крестьянских депутатов. [… ] от левых эсеров выступает [левый эсер Андрей Лукич] Колегаев. Прислушаемся! С ними нам еще путь делать!

– Большевики не должны одни брать власть… ЦК левых эсеров созывает Всероссийский съезд крестьян…

В добрый час! Власть большевиков найдет, что сказать съезду крестьян»{328}.

Поздним вечером 24 октября ЦК большевиков направил связного на конспиративную квартиру В. И. Ленина, находившуюся на Выборгской стороне, чтобы сопровождать вождя большевиков в Смольный. Прибыв в Смольный, Ленин немедленно связался с ПВРК и получил от него подробную информацию о ходе восстания, после чего взял непосредственное руководство восстанием в свои руки. Ознакомившись с планом штурма Зимнего дворца, Ленин предложил ПВРК немедленно приступить к его реализации{329}. По воспоминаниям