За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

почти не упомянут (а если и упомянут, то только в контексте мемуарных обвинений начальника Латышской стрелковой советской дивизии Иоакима Иоакимовича Вацетиса начала тридцатых годов) Лев Давидович Троцкий, хотя отдельные данные о его деятельности содержатся даже в показаниях члена коллегии ВЧК Мартина Яновича Лациса{38}, опубликованных в «Красной книге ВЧК». Именно деятельность Л. Д. Троцкого 6 июля по сей день остается наименее исследованным сюжетом в событиях 6–7 июля 1918 г.

Известный западный исследователь А. Рабинович выявил в личном фонде Ивара Тенисовича Смилги, старого большевика, соратника В. И. Ленина, в 1917 г. самого молодого члена ЦК большевиков, а в 1920-е гг. видного деятеля Новой и фактически «создателя» Объединенной оппозиции (именно благодаря активной деятельности Смилги соединили свои усилия Л. Д. Троцкий, с одной стороны, и Григорий Евсеевич Зиновьев и Лев Борисович Каменев – с другой), документ со сведениями о том, что В. И. Ленин, «заклеймив убийство Мирбаха как часть масштабной попытки со стороны левых эсеров свергнуть советскую власть», якобы «поручил… подавление» мятежа Л. Д. Троцкому, а тот «в свою очередь» назначил «командующим всеми воинскими подразделениями для выполнения этой задачи»{39} И. Т. Смилгу. Признавая находку А. Рабиновича ценной, мы не можем не отметить, что более ни в одном из документов, введенных к настоящему времени в научный оборот, нет ни слова о том, что Ивар Тенисович осуществлял общее командование войсками, которые участвовали в подавлении Левоэсеровского мятежа.

При этом в свидетельских показаниях большевика наркома почт и телеграфов РСФСР В. Н. Подбельского{40}, также опубликованных П. Н. Макинцианом, содержатся намеки на отнюдь не однозначную роль Л. Д. Троцкого в событиях 6 июля 1918 г., а основным источником для изучения деятельности Троцкого в дни подавления Левоэсеровского мятежа остаются мемуарные свидетельства самого Льва Давидовича. Причем Троцкий, не упустивший ни одного случая рассказать о своем вкладе в партийное, государственное и военное строительство, проявил в описании событий 6–7 июля не только отнюдь не математическую точность (это присуще всем сочинениям Льва Давидовича), но и не характерную для создателя советской бюрократии в годы Гражданской войны и пламенного борца со сталинским термидором в последующий период скромность. В настоящем издании будет предложен компаративный анализ воспоминаний Льва Давидовича, посвященных событиям «3»{41} (именно так у Троцкого) июля 1918 г.

Выяснилось, что к настоящему времени данные о действиях 6–7 июля В. И. Ленина не отличаются полнотой, данные о деятельности Я. М. Свердлова – точностью, а о вкладе Л. Д. Троцкого практически отсутствуют. В свете этого сложно согласиться с заявлением 1992 г. А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого о том, что «фактура левоэсеровского выступления хорошо известна»{42}.

Примечательно, что ни в одном из исследований, в которых так или иначе рассмотрены июльские события в Москве 1918 г., внимание читателей не обращается на принципиально важное обстоятельство, отмеченное в 1989 г. во втором советском издании «Красной книги ВЧК», которое подготовил крупный советский историк госбезопасности А. С. Велидов: недавнее установление зимнего и летнего времени. 31 мая 1918 г., согласно декрету Совнаркома, часовая стрелка на летнее время была переведена по всей республике на два часа вперед{43}. Казалось бы, с момента «распубликования» (как тогда писали) декрета прошло больше месяца, а потому советские деятели должны были внести соответствующие коррективы. Однако в действительности в части источников, содержащих информацию о событиях 6–7 июля 1918 г., указано «старое» время, а в части – «новое время»{44} («дефиниция» взята из свидетельских показаний по делу о Левоэсеровском мятеже члена Центрального исполнительного комитета Всероссийского почтово-телеграфного союза Александра Ильича Ермоленко).

«Новое время», например, указано в документах Совета Народных Комиссаров РСФСР и его деятелей (распоряжениях В. И. Ленина и свидетельских показаниях наркома В. Н. Подбельского{45}) и сотрудников почтово-телеграфного ведомства{46}, в воспоминаниях левого эсера Дмитрия Шляпникова{47}, а «старое» – в воспоминаниях Сергея Дмитриевича Мстиславского (Масловского) и Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича{48}. При этом основным, хотя и не единственным, «ориентиром» для определения того, какое именно «время» использует автор того или иного источника, является открытие вечернего заседания V Всероссийского съезда Советов 6 июля 1918 г., а потому не всегда есть возможность установить, какое именно «время» указывает конкретный автор. На практике это создает погрешность в определении времени того или иного события 6 июля на два часа, а 7 июля – на более серьезный временной интервал. К примеру, арестованные левыми эсерами большевистские деятели явно не во всех случаях смотрели на часы, когда 7 июля их судьбу решали выстрелы из орудий, подтянутых сохранившими верность Совнаркому войсками к очагу мятежа в Большом Трехсвятительском переулке{49}).

В 1990-е гг. известный петербургский историк декабристов Я. А. Гордин счел возможным написать вторую книгу серии «Мятеж реформаторов» – «Трагедию мятежа» – с рассказом о восстании на Сенатской площади, несмотря на то, что события 14 декабря 1825 г. были скрупулезно изучены классиком советской исторической науки М. В. Нечкиной: расширилась источниковая база, изменились подходы к изучению эпохи и потребовалось новое изложение, казалось бы, хорошо изученных событий. Фактура декабрьских событий 1825 г. обновлялась и позднее (прежде всего в трудах М. М. Сафонова).

Представляется, что настало время и для обновления фактуры, изложенной в советское время Л. М. Спириным и слегка дополненной в постсоветское Ю. Г. Фельштинским. В настоящей книге, на основе опубликованных источников, а также материалов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного военного архива (РГВА), документы которого крайне редко используют специалисты по истории политических партий эпохи Гражданской войны, Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ) и Центрального государственного архива города Москвы (ЦГА Москвы), изложены события 6–7 июля 1918 г. в столице Советской России. Июльские события 1918 г. приведены в широком контексте истории левоэсеровской партии и внутриполитических баталий, связанных с заключением, соблюдением и денонсацией Брестского мира. В первых главах книги представлен краткий очерк рождения ПЛСР и взаимодействия этой партии с большевиками до июля 1918 г. Очерк основан прежде всего на трудах самих левоэсеровских деятелей – Б. Д. Камкова, М. А. Спиридоновой, А. А. Измайлович, А. М. Устинова, И. З. Штейнберга, А. А. Шрейдера, а также опубликованных сборниках документов о Партии социалистов-революционеров (ПСР) и ПЛСР.

Источники по теме исследования можно разделить на девять основных групп.

1. Приказы и распоряжения большевистских руководителей Советской России (В. И. Ленина, Я. М. Свердлова и Л. Д. Троцкого) по организации расследования обстоятельств убийства германского посла В. фон Мирбаха и подавления Левоэсеровского мятежа.

2. Доклады советских партийных и военных деятелей (Ф. Э. Дзержинского, Н. И. Подвойского{50} и Н. И. Муралова{51}) о расследовании обстоятельств убийства германского посла В. фон Мирбаха и о подавлении Левоэсеровского мятежа.

3. Показания, данные «по свежим следам» в процессуальном статусе обвиняемых левыми эсерами (М. А. Спиридоновой, Ю. В. Саблиным) и в процессуальном статусе свидетелей большевистскими деятелями и беспартийными советскими служащими (Ф. Э. Дзержинским, В. Н. Подбельским, М. Я. Лацисом, А. И. Ермоленко и др.), сотрудниками посольства Германской империи в Советской России (первым советником посольства доктором К. Рицлером{52} и