Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

«Бесполезный, похотливый старый дурак! — мысли крутились в его голове, жгучие и ядовитые. — Я предупреждал его! Предупреждал, что его низменные привычки станут его могилой! Но нет, он не мог удержаться! Он продолжал таскать в свою постель этих юных падальщиков, пока кто-то не воспользовался его слабостью!»

Но разум тут же отверг это простое объяснение. Это была не случайность. Это был расчет. Проникновение, бесшумное устранение охраны, символическая казнь… Это была работа профессионала высочайшего класса. Это было послание.

И он это послание получил.

Он подошел к краю террасы, глядя вниз, на просыпающийся город. С высоты балкона Облачный город выглядел как шахматная доска, а люди — как пешки. Он годами двигал этими пешками, строил комбинации, устранял угрозы. И вот теперь кто-то взял и перевернул саму доску.

Кто? Первой мелькнула мысль о старом ублюдке, который почти сумел перехватить контроль над гильдией воров, но о он был устранен по его приказу. Поэтому мысль мелькнула, но он тут же отбросил ее. Старик был мертв, а его труп развеяли над гаванью. Его люди, культисты Лиан Жуя, подтвердили это. Разве что… Разве что у старика был ученик. Тот самый мальчишка, который уже неоднократно влазил в его дела и умудрялся остаться живым. Но этот выродок ставший драконорожденным сейчас зализывает раны после дуэли с наследником Цуев. Так что он не опаснее уличной шпаны.

Но шпана не оставляет за собой такие следы.

Он глубоко выдохнул, пытаясь вновь обрести равновесие, о котором вечно твердили жрецы пяти великих драконов. Ту точку невозмутимого спокойствия, из которой он всегда действовал. Ярость была роскошью, которую он не мог себе позволить. Ему нужен был хладнокровный расчет. Только так такая как он «пустышка» может контролировать третий по значимости город в Империи Заката.

Он хлопнул в ладоши. Из тени за колонной вышел другой человек, одетый в простые, темные одежды. Его лицо было настолько обычным, что забывалось буквально через пару мгновений как его увидишь. Глаза этого человека были пустыми и безжизненными, словно у мертвой рыбы. Это был Цинь, его личный курьер и убийца, человек без прошлого и без эмоций.

— Цинь, — голос Цзинь Луна вновь обрел стальную гладкость. — Ты отправишься в Храм Забвенных Шепотов. Ты найдешь Лиан Жуя. Передай ему, что его услуги требуются вновь. Скажи, что мышь, которую мы считали раздавленной, оказалась змеей. И что эта змея укусила нас за самое больное место. Он получит тройную плачу за голову того, кто это сделал. И двойную — за информацию, которая приведет нас к нему. Подчеркни — речь идет не только о деньгах. Речь идет о сохранении проекта, в который он вложил столько сил. Обещай ему все, что он захочет, но добейся его согласия.

Цинь молча кивнул, его лицо не выразило ни малейшего удивления.

— И второе, — Цзинь Лун понизил голос, хотя кроме них никого не было. — Свяжись с Островитянином. Используй канал «Морская Волна». Передай, что погода меняется. Шторм приближается быстрее, чем мы ожидали. Если они хотят, чтобы их груз был доставлен в целости и сохранности, им требуется ускориться. Скажи, что мы активируем протокол «Багровых Парусов» на семь циклов раньше. Они должны быть готовы.

Двойной кивок. Никаких вопросов. Цинь ждал, не шелохнувшись.

— Иди. И не возвращайся без ответа.

Курьер исчез так же бесшумно, как и появился, растворившись в утренних тенях.

Цинь Лун снова остался один. Но теперь он был не разгневанным титаном, а снова стратегом. Он мысленно составлял списки: кого можно заставить бояться еще сильнее, чтобы заткнуть возможные прорехи; кого нужно поощрить, чтобы укрепить лояльность; какие активы нужно срочно переместить; какие договоры пересмотреть.

Смерть Лянь Шу была катастрофой, но не фатальной. Это был удар по его репутации, по его иллюзии неуязвимости. Но его империя, построенная на наркотиках, пороке и страхе, стояла на более глубоком фундаменте. На фундаменте человеческой алчности и слабости.

Он посмотрел на осколки фарфора на полу. Беспорядок. Хаос. Он ненавидел хаос. Но иногда хаос был необходим, чтобы выкурить скрытых врагов из их нор.

«Игра начинается заново, — подумал он, и на его губах впервые за это утро появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Холодную, безжизненную, как лед на могильной плите. — Ты убил моего брата, призрак. Ты показал свою силу. Но теперь я знаю, что ты существуешь. И я не буду тебя недооценивать. Я сделаю тебя главным приоритетом. Я превращу твою жизнь в ад, прежде чем отнять ее. Я вырву у тебя все, что ты любишь, и заставлю тебя смотреть, как я уничтожаю это. Ты стал моей тенью? Хорошо. Тогда я стану огнем, который испепелит все тени в этом городе».

Он позвал слугу.

— Прибери это, — он указал на осколки. — И принеси мне отчеты по доходам от Садов за последнюю неделю. И досье на всех, кто имел неосторожность высказаться против меня при дворе за последний год. Даже в шутку.

Слуга, бледный как полотно, бросился исполнять приказ.

Цзинь Лун подошел к столу, где уже лежали свитки с государственными делами. Он развернул первый. Его рука не дрожала. Его разум был ясен. Утренняя медитация была безнадежно испорчена, но день только начинался. И этот день будет наполнен кровью, интригами и местью.

Где-то там, в огромном городе, пряталась тень, бросившая ему вызов. И теперь эта тень стала центром его вселенной. Целью. Навязчивой идеей.

Он смотрел на иероглифы официального документа, но видел лишь образ — тело своего брата, качающееся на красном шелковом шнуре в лунном свете. И этот образ больше не вызывал ярости. Он вызывал холодную, безжалостную решимость.

Охота началась.

Глава 2

Рассвет только начал окрашивать небеса в бледно-розовые тона, когда я переступил порог поместья Цуй. Небесное крыло было спрятано в новый тайник, ни к чему рисковать. Дневной мастер рассказал мне все, что знал. Он верил, что мое слово — не пустой звук. Но этот выродок забыл, что тени не соблюдают договоренностей с теми, кто лжет сам.

Стражники у ворот узнали меня еще до того, как я вышел из тени. Они поклонились мне с истинным почтением, которого не было еще неделю назад. Моя помощь в выздоровлении Ксу и убийство Жанлиня на дуэли изменили отношение людей этого поместья. Теперь я был не просто другом наследницы дома, теперь