Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

я был драконорожденным, который размазал по арене законного сына главы дома. И сделал это так жестоко, что даже видавшие виды воины смотрели на меня с опаской. Но куда важнее, что благодаря мне он обрел покой и не стал тварью искажения и позором дома. И при этом наследница жива и здорова, а значит род будет продолжаться и мощь Изумрудных Кедров будет лишь нарастать.

Старший караула, седоусый ветеран по имени Чжан, негромко произнес:

— Господин Ли, — и поклонился еще раз. После дуэли с Жанлинем меня здесь называли только по клановому имени — одновременно и знак уважения, и показатель того, что я опасен. — Госпожа предупредила, что вы придете. — Когда он говорил про Ксу, в его голосе слышалась неприкрытая гордость за свою хозяйку.

— Спокойная ночь, Чжан? — спросил я, проходя мимо.

— Как всегда, господин. Только совы охотятся да ветер шумит в бамбуке.

Кивнув, я скользнул сквозь открытые створки во внутренний двор. Мои шаги по каменным плитам были бесшумными — старые привычки вора никуда не делись, даже после пробуждения драконьей крови. Но усталость после ночной охоты давала о себе знать. Убийство Лянь Шу далось легко физически, но эмоционально я чувствовал себя крайне уставшим. Месть оказалась намного более горькой, чем я ожидал.

Поместье еще спало. Лишь кое-где мелькали ранние слуги, готовящие дом к новому дню. Я двигался по знакомым коридорам, стараясь не привлекать внимания. Не то чтобы я скрывался, просто не хотел лишних разговоров до того, как приведу себя и мысли в порядок.

Моя комната находилась в восточном крыле, далеко не самые роскошные покои, но удобные и, что важнее, с отдельным выходом в сад. По моей просьбе Ксу выделила мне именно эти апартаменты после того, как я официально стал ее гостем и другом дома.

Я уже почти добрался до своей двери, когда из тени выступила чуть сгорбленная фигура Тань Цзе. Верная служанка Ксу, которая работала в доме еще при матери Ксу. Морщинистое лицо, седые волосы, собранные в тугой пучок, и глаза, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться.

— Молодой господин вернулся, — произнесла она своим скрипучим голосом, кланяясь ровно настолько, чтобы показать свое уважение, но ни на волосок глубже. — Горячая вода уже ждет в вашей комнате.

Я удивленно приподнял бровь. Откуда она знала, когда я вернусь?

Старуха, словно прочитав мой немой вопрос, позволила себе суровую улыбку.

— Пятьдесят лет служу этому дому, молодой господин. Научилась чувствовать, когда люди возвращаются с ночной охоты. У вас у всех одинаковый вид — усталый, но удовлетворенный. Как у кота, поймавшего особенно жирную крысу. Вот только ваши прогулки, в отличие от большинства семьи, пахнут не выпивкой и женщинами.

— Интересно, а чем же?

— Кровью, молодой господин. Сегодня ночью вы пролили ее немало. — В ее голосе звучала легкая насмешка, и одновременно со словами она сделала очень знакомый жест. Так одна тень приветствует другую, и я тут же ответил ей. Видя мое удивление, она лишь покачала головой со словами: — Я просто старая женщина, господин Ли. Мои старые мышцы уже не те, что раньше. Мне не стоит лезть в чужие дела, но вы помогли моей девочке, и за это заслужили благодарность тех, кому ее мать завещала охранять Ксу. Она никогда не будет одна.

— Почему сейчас?

— Потому что от вас пахнет кровью. Прошу вас, молодой господин, не втягивайте ее в свою месть. Дайте моей девочке пожить спокойно.

— Ксу — мой друг. И по собственной воле я не подвергну ее опасности.

— Спасибо, тень Лао. Я подготовила травы, которые уберут запах крови так, что даже нюхач не найдет.

— Благодарю за помощь и знания, тень Цзинь.

— Еще госпожа Ксу просила передать, — продолжила старая служанка, — что будет ждать вас к завтраку в малой столовой. Через час, когда солнце коснется верхушек кленов в саду.

— Передай госпоже, что я буду, — кивнул я, подтверждая слова. Часа мне точно хватит, чтобы смыть с себя запах смерти и ночных улиц.

В комнате действительно ждала деревянная лохань с горячей водой. От нее поднимался пар, пахнущий травами. Мята, лаванда и что-то еще, острое и бодрящее. Я разделся, аккуратно сложив одежду в корзину для стирки. Служанки дома Цуй умели отстирывать любые пятна и никогда не задавали вопросов.

Погрузившись в горячую воду, я позволил себе на мгновение расслабиться. Мышцы, напряженные после ночной вылазки, постепенно отпускало. В голове все еще звучал предсмертный хрип Лянь Шу, его мольбы о пощаде, которую он не заслуживал. Дневной мастер гильдии воров, троюродный брат Первого Советника, человек, чьи руки были по локоть в крови. Тот, кто когда-то был для меня одним из самых уважаемых людей в гильдии, теперь был просто трупом, висящим на своей красной шелковой ленте.

Я погрузился под воду с головой, словно пытаясь смыть не только грязь, но и воспоминания. Когда вынырнул, в окно уже пробивались первые лучи солнца, а мысли об убийстве сменились мыслями о том, что, похоже, в каждом доме драконорожденных полно секретов, и сегодня я узнал еще один.

Кем же была мать Ксу, если Шифу — ее брат, а Тань Цзинь — тень, которая хранит ей верность? Старая служанка явно дала мне понять, что она не одна. Так что, думаю, если бы не мое вмешательство, то тот же Жанлинь захлебнулся бы рвотными массами, попросту перепив вина. Философия теней, заключивших сделку, проста как острие клинка.

К демонам все. Ксу — моя подруга, и мне же спокойнее, что у нее есть такое прикрытие. Сейчас все это не так важно. Судя по тому, что Ксу захотела, чтобы я присутствовал на завтраке, у нее есть для меня важные новости. И мой внутренний голос был почти уверен, что они далеко не приятные.

Насухо вытеревшись, я переоделся в чистое. Быть аристократом здорово. Есть возможность менять одежду каждый день и не думать о том, что будешь есть завтра. Большая часть людей из Нижнего города отдала бы правую руку за такое счастье. Вот только они не знают, какой же гадюшник скрывается под внешне приличной оболочкой.

Одеваясь, я рефлекторно закрепил ножны с клинками на привычные места. Может, в среде драконорожденных такое и не принято, но без ножей я ощущал себя совершенно голым. Кто-то может назвать это паранойей. И, возможно, они будут