Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

А вот вопрос напарника так Джавин заинтересовал, что подождать не мог.

Она проводила нелепую фигуру Синосу взглядом до самых дверей: а что ж у него там, под пестрой мантией?

Откуда он вообще эту тряпку взял, по лоскутам собрал с окрестных пугал?

Длинная хламида с прорезями для рук скрывала его по самые пятки, не позволяя оценить даже фигуру, не то что комплектацию. Руки вот были ничего, как для мертвяка. Под расползающимися швами рукавов угадывались неплохие мышцы.

Но мало ли, руки раскачал при жизни, а все остальное как у червяка? Непорядок.

Мысли эти преследовали ее весь день в патруле и до самого вечера, пока она не уселась за рабочий стол и окончательно не загналась, подгребя бумаги под локти и подперев крюком подбородок.

А потом еще и загналась на тему, с чего это она так загналась, будто ей вообще есть разница! Изначально ее подкат к личу был всего лишь шуткой. И шутка порядком затянулась.

Как бы он так не оборвал вообще все ромашки в городе. А она их даже не любила на самом деле. Всего лишь упомянула цветы с относительно слабым ароматом. Ради бригадира.

— Эй, — напарник постучал по ее столу костяшками пальцев, — возвращайся уже в бренный мир из царства пристяжных нефритовых стержней. Инкассацией мне сегодня заняться, или всё-таки соизволишь зад от стула оторвать?

— А что, можно отказаться? — кисло спросила Джавин.

По правде говоря, она устала.

— Что, неужто не хочешь повидаться со своим новым парнем?

Джавин отмахнулась.

— Тц, да нет такого парня, которого я предпочла бы подушке.

— Давай-давай, — напарник был безжалостен, — а то злоумышленники как стырят дневную выработку Веленниума, и все, и вообще никто месяц спать не будет. И, кстати, жду отчет.

— Какой ещё отчет? — окрысилась Джавин. — Нашелся начальник.

— Что у лича под мантией!.. — заржал этот подлец.

Джавин прицокнула языком и посмотрела на него как на идиота.

Убить его Джавин не могла. У него было трое детей. Два парня и дочь, все погодки, все мерзкие на характер, чисто папашка. А Джавин дружила с его женой. Осиротеют — еще не дай боги сидеть с ними придется...

У нее дернулась щека. Раз-раз, еще.

Вот ведь завел ее, гад.

А главное ей и самой ужасно любопытно: что ж там такое под мантией!

Джавин взяла планшет с документами и отправилась на шахту под всеобщие смешки. Пожалуй, и правда, вернется с отчетом.

А то не отстанут.

Мужицкий коллектив даже хуже бабского. Им не только интересно, они еще и нихрена не стесняются.

План Джавин был прост.

Шахты рыли в запечатанном магами вулкане, и маги же поставили магические ловушки, накачивающие прохладный воздух снаружи для охлаждения пещер. Воздух нагревался и стремился вверх уже сам.

Так что около шахт было полно трещин, из которых дуло теплом. В холодные зимы у этих трещин собирались коты и бездомные, погреться.

Бездомных Джавин по долгу службы положено было гонять, поэтому она более-менее помнила расположение особо продуваемых мест.

Так что когда Син поплелся за ней с тележкой, она просто сказала ему:

— Какой замечательный вечер!

— Жарко, — упрямо возразил лич.

Джавин никак не могла понять, как он к ней относится. Ромашки он ей таскал, красоваться красовался, тележку вез безропотно.

Но разговаривать с ним было тяжеловато. Потому что он никогда с ней не соглашался.

Впрочем, сегодня это ей было только на руку.

Он бы никогда не выполнил того, что она прямо попросила сделать; но вот правильно разыгранный отказ от чего-то производил эффект совершенно волшебный.

(«Таким как я никто не дарит цветов... Даже ромашек никто не нарвет... Я люблю ромашки... Да не нужны мне твои букеты!..» — этой импровизацией Джавин до сих пор гордилась, хоть ей и поднадоели букеты).

— А по-моему, очень даже красивый закат будет, смотри, какие облака пушистые! — восхищенным тоном заявила Джавин. — Жаль, тележка так нагружена, что мы никак не сможем довезти ее до склада, и полюбоваться... Управимся затемно.

Лич ожидаемо ускорил шаг.

Они сгрузили Веллениум, Джавин проверила замки.

— Вообще не понимаю, что красивого в закатах. — проворчал Син. — Солнце каждый день садится, что, каждый день его рассматривать, что ли?

— Я думала прогуляться и посмотреть во-он с того утеса, но, пожалуй, ты прав. — Джавин пожала плечами. — Тц, лучше пойду домой. Что я там не видела? Дай ведомость, распишусь.

На утес вела очень живописная тропка, петлявшая среди луговых трав, которыми порос пологий склон горы.

Тропинку пересекала едва заметная отсюда трещина.

Джавин протянула руку за ведомостью.

Син ведомость отдернул.

— Эй! — нахмурилась Джавин. — Ты чего? Я правда устала, домой хочу, ты со мной не шути!

Син молча развернулся. И быстрым шагом пошел по тропинке. Очень спешил, взбираясь все выше и выше, к стремительно алеющим небесам в розовом кружеве облаков.

Джавин без промедления устремилась за ним, за что и была вознаграждена восхитительным зрелищем взметнувшейся мантии.

Он на мгновение замер, пытаясь придержать подол, но нахальный ветер подхватил пеструю тряпку, раздул пузырем. Придал блеска глазам, растрепал темные кудри. В окружении полевых цветов, в розовом свете заката на мгновение Син показался Джавин совсем живым и невероятно смущенным.

Под мантией у него оказались мешковатые штаны, не иначе как отнятые в честном бою у какого-то бездомного.

Мгновение кончилось слишком быстро, оставив Джавин торжествующей. Щемящее чувство утраты чего-то важного она быстро заткнула, увлекши Сина наверх под локоть.

Закат заслуживал того, чтобы его посмотреть.

А потом...

Совсем скоро на город мягким покрывалом опустится ночь.

Еще не все тайны разоблачены.

Джавин только предстоит придумать, как снять с Сина штаны.

03.10. Синосу и Джавин 3: А идеалы миру лишь затем

Каждый день Джавин ходила на работу мимо лавки со всяким хламом. Бывало, когда на работу ей очень не хотелось, и задерживалась рядом, поперебирать всякую звенючую галиматью, припоздниться немного по важной причине.

А утренний патруль что? Утренний патруль далеко не уйдет, там все равно маршрут от кофейни до булочной, формальность, а не работа.

Но сегодня ее привлекли не безделушки. Сегодня она увидела около лавки Сина.

Он замер напротив выставленного на улицу маскарадного платья. Слишком дерзкого для нынешних времен, из той счастливой эпохи, когда кормилец города вулкан