Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Платье скорее напоминало нижнюю сорочку, короткое, очень по фигуре, по длине — как обернутое вокруг тела банное полотенце, и так же полосато по расцветке. Бахрома внизу, расшитая зелёным и белым стеклярусом в цвет вертикальных полос, едва прикрывала бы Джавин колени, а в груди его пришлось бы слегка расставить, если уж носить. Джавин поймала свое отражение в витрине магазина напротив: да уж, для этого платья ей бы еще сбросить пару фунтов и с десяток лет. Чтоб не стыдно было за подувядшую шею, которую сейчас скрывал высокий ворот форменной рубашки.

Это юная девушка может надеть сорочку и летящей походкой выйти в люди, гибкая и прекрасная. Старухам вроде Джавин корсет, прижимающий к ребрам пузо и поддерживающий больную спину, просто необходим.

— Интересуешься ролевыми играми? — спросила Джавин, кошачьим шагом подкравшись к Сину со спины, — тц, поздновато они его выставили. Осень же. Прохладно, не находишь?

Син дернулся, чуть не подпрыгнул, отвернулся от платья, взмахнул руками, как встревоженный птиц.

— А? Я не... Уже и задуматься нельзя!

— Угу, — ласково подтвердила Джавин.

Ей не нравилось, когда он слишком много думал. Она не понимала никогда, о чем.

— Я как раз мимо... В смысле, я шел...

Он неловко сунул ей в руки букет. К неизменным ромашкам добавились голубые вкрапления васильков.

Как... По-юношески.

— Спасибо, — сказала Джавин тем прохладным тоном, которым обычно говорила с заявителями, вздумавшими прийти как раз под конец ее смены, — я заказала руку, кстати. Сделают к концу недели. Стану рукастая, а не крюкастая. Вполне смогу катать тележку до склада сама... Вполне возможно, мы поменяемся с напарником на этой неделе. Он будет заниматься инкассацией.

— Мне тебя поздравить? — в голосе Сина прорезалось странное напряжение.

— Да не надо... — Джавин осеклась, вспомнив про его дурную привычку все делать наоборот, и повторила уверенно и жестко, — то есть в этот раз действительно не надо. Я серьезно.

Он не привык слышать такой ее голос. Джавин никогда ещё не говорила с ним серьезно, никогда не выходила из образа. Ей слишком нравилась ее маленькая игра. Ей нравилось казаться ему мягче, чем она есть, капризнее, нежнее, что ли, наивнее. В этом городе каждая собака знала историю про то, как она в возрасте тринадцати лет чуть не оторвала яйца напавшему на нее грабителю. Немногие также были в курсе истории, из-за которой местный лорд никогда не позволит ей получить повышения, но многие догадывались о ее сути.

В общем, всем был известен поганый характер Джавин.

Кроме Сина, который вообще никаких историй этого города не знал.

Его действия всегда было легко направить по сценарию — только играй себе роль.

Но некоторые роли со временем становятся тесноваты: как это дурацкое маскарадное платье, которое к лицу исключительно юным и наивным девам.

Джавин пару раз дернула щекой, с трудом выдерживая удивленный взгляд Сина, потом развернулась на каблуках и быстро зашагала по улице к отделению стражи.

Поравнявшись по пути со смирной лошадкой молочника, тянувшей телегу медленно, но упорно, она сунула букет под мягкие губы.

Лошадка с благодарностью приняла угощение.

— Что-то ты злая, Джавин! Преступникам не стоит сегодня забывать свои щитки, да, Джавин? — крикнул молочник.

— Тц, ты свой-то не забыл?! — окрысилась Джавин в ответ.

И увидела, что Син все так же стоит на углу, около маскарадного платья. Наверное, слышал.

Но и неважно.

Вот и все, подумала Джавин.

В каком-то смысле это были почти идеальные отношения, чтобы в них поиграть. Ни к чему не обязывающие. Легкие. И короткие.

Пролетели без потерь.

На память Джавин оставит себе их общий закат и свою новую привычку заваривать упокаивающий чай из ромашки: не так много, но стоит того, чтоб заплатить ненастоящей рукой.

Идеалы миру лишь затем, чтоб в них никто не мог вписаться и быстрее вспоминал, где именно его место.

Джавин была старовата для идеальной героини любовной истории. А Синосу — недостаточно жив для героя.

Так что лучше закончить до того, как история не получится.

04.10. Синосу и Джавин 4: Вы смотрите устрицей из раковин вещей

В город приезжала ...ная герцогиня, а ее трижды ...ным воспитанником, а это значило, что Джавин с сослуживцами носились как наскипидаренные.

С алкашами профилактическую беседу проведи, щипачей припугни, чтоб блюли меру и раздевали гостей города не в первый же день, сумасшедших бабок-вещуний отлови и нагадай там по родинкам, кто ж их ближайший родственник, и кто справится с важной миссией запереть бабку в подвале, чтоб не навыла чего неприличного гостям.

Да еще и украшения.

За украшениями города следовало присматривать, пусть даже на ратушу гирлянду повесили из крашеной фольги, и красть там было нечего. Кроме чести и ночного сна стражи, потому что вроде как страже положено было всю эту мишуру охранять и случись что — писать за нее отчеты.

Празднество лорд изначально планировал закатить на неделю, потом, посовещавшись с реальностью в лице мэра, продолжил жить в отрицании, настаивая, что город сможет гулять хотя бы три дня; так что дел было полно, и мишуры, которую надо охранять в процессе подготовки, тоже.

Джавин на такое положение дел вовсе жаловалась. Она считала, что …ная графиня приехала как нельзя кстати. Пусть сослуживцы выли, а сама Джавин носилась по городу в таком мыле, что засыпала, стоило ее голове коснуться подушки или натруженной спине — достаточно устойчивого столба. Зато на всякие посторонние мысли у нее времени вовсе не было, все занимала работа.

Да еще и руку привезли быстрее благодаря дополнительным почтовым рейсам за мишурой. Ее ящик просто закинули в телегу к остальным. Теперь Джавин могла снова подписывать документы как привыкла — с двух рук.

А вот ее напарник терпеть не мог носиться в мыле.

Он был из тех мужчин, которые очень не любят работать, а потому порой находят весьма изобретательные способы свою работу на кого-нибудь перевесить. В свое время его поставили к Джавин в пару как раз потому, что Джавин была единственной рядовой стражницей, достаточно опытной, чтобы, во-первых, не вестись самой, в во-вторых вовремя освобождать очередных его рабов из остроумной кабалы.

Вот и сейчас он быстро придумал, как освободить себя от лишних обязанностей.

— Джавин, — горестно вздохнул он, бросив свой тощий зад