Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

не буду настаивать. Имею иное предложение: давайте сходим в оперу! В субботу премьера «Сеньориты Фиалки». Видимо, нынче разберут все места. Мы скрасим беседой время в очереди, купим билеты за мой счет – и вскоре насладимся бархатным голосом дона Филиппе.

- Альваро, услышь кого-нибудь, кроме себя. Например, нас.

- Я слушаю столь внимательно, что даже в очереди за билетами не упущу ни слова!

Люсиль назвала его несносным. Фернан раскритиковал друга за политическую глухоту и заново пустился в объяснения. Необходима реформа Высокого Стола. Количество представителей сословия за Столом должно быть пропорционально численности сословия. Только так можно избежать ущемления многочисленных эсфер: крестьянства, ремесленников и обслуги. Лишь тогда славная страна Каталия станет одинаково славной для всех.

Альваро да Силва не был глух. Он уже слыхал мысли друга и вполне уловил суть – просто не был согласен. Он считал: Каталия устроена мудро, и никакие реформы не сделают лучше. Но стоит сказать об этом, как начнется спор, а нынешний вечер слишком хорош для политических дебатов. Альваро недавно разбогател, и прекрасное чувство открытых возможностей согревало его душу. Он хотел сделать для друзей что-нибудь приятное – скажем, купить дорогие билеты в Гранд Опера. Не хотят слушать пение? Пускай. Тогда, быть может, на прогулку под парусом? Снова нет. А если просто пойти в ресторан?

- Друзья, простите, что снова перебиваю, но у меня разыгрался аппетит. Я знаю неподалеку прекрасное заведение, позвольте пригласить вас.

Идею встретили с радостью. Фернан взял с Альваро клятву, что пищеварение не помешает ему думать о реформах, и трое друзей отправились на ужин. Заведения вокруг Гранд Опера соперничают в ценах, а этот ресторан был одним из фаворитов гонки. Впрочем, изысканная кухня и роскошный зал, украшенный фресками, вполне стоили того. Альваро сделал заказ на всех, чтобы друзья не беспокоились о ценах. Велел подать бутылку красного аланского вина – одного из самых крепких в меню. Фернан поднял первый тост: за любовь. Так было принято у них с женою - первым делом пить за любовь. Оба с сочувствием глянули на холостого Альваро.

Веселое настроение просило хмеля, и да Силва поспешил со вторым тостом.

- Я поднимаю этот бокал… - он сделал паузу, Фернан и Люсиль успели подумать, что Альваро снова начнет хвалиться книгой. С улыбкой на устах он обманул их ожидания: - За ваше блестящее будущее на политической стезе!

Друзья выпили, и тут неподалеку раздался кашель - сухой и наигранный, того сорта, каким надменные люди привлекают внимание. Альваро обернулся. За соседним столиком ужинал одинокий сеньор. Клиновидная бородка и острые усики выделялись на его лице, а невыразительные глаза странным образом терялись из виду.

- Чем могу служить? – спросил да Силва.

- Простите за беспокойство, маэстро. Это заведение - для высших рангов искусства и права.

Альваро поднял руку с серебряным браслетом:

- Именно так я и думал, сеньор.

- Тысяча извинений, - сказал сосед тоном, исключающим желание извиниться, - к вам, маэстро, я не имею претензий. Однако с вами ужинают двое обреро…

Внезапно да Силва вспомнил то, что совсем забылось за годы дружбы. Он – маэстро искусств, и лишь на ступеньку отстоит от высшего общества. Но Фернан и Люсиль – всего лишь обреро, работяги, и не в эсфере искусства, а в обслуге. Наемная нянька и уличный переписчик. Формально говоря, они ему не ровня.

Видимо, эта мысль отразилась на лице Альваро, и Фернан с женой заметили. Фернан опустил глаза, Люсиль покраснела и потянулась за сумочкой, чтобы покинуть ресторан. Альваро испытал обжигающий стыд – и накинулся на сеньора с мутными глазами:

- Какое вам дело до тех, кто ужинает со мной? К великому счастью, они – мои друзья, а не ваши. Если не имеете друзей, держите зависть при себе.

Тот провел пальцами по бородке, как бы заостряя ее. Где-нибудь в мире метафор то была не бородка, а шпага.

- Маэстро, всем известна мудрость: один равен семи. Вы привели с собою на ужин две седьмых человека. Вы должны понять мое возмущение: если б за столиком со мною сидел разрубленный на части мертвец, вы бы тоже лишились аппетита.

Кровь ударила в лицо да Силве. Да, он жил в башне из белого камня и не умел отвечать на открытое хамство. Зато всегда, в любых сюжетах, обожал сцены дуэлей.

Альваро поднялся, попробовал стянуть с руки перчатку, но ее не было, так что он просто положил ладонь на рукоять револьвера.

- Сеньор, вы оскорбили моих друзей. Я вас вызываю.

Глаза Фернана и Люсиль расширились от испуга, Люсиль воскликнула: «Не нужно!» Разумеется, Альваро даже не думал стрелять прямо здесь – в белом районе. Никому не пришла бы в голову такая мысль! Сперва сеньор с бородкой найдет себе секунданта (что будет сложно – при его-то понятиях о дружбе). Потом они поедут в ближайший черный район, например, в старый порт. Выберут место где-нибудь среди волнорезов и гнилых остовов кораблей. Проверят пистолеты, обсудят правила. Все это время малодушный сеньор будет бояться за свою жизнь. А под конец, при роковых словах: «К барьеру!» - он не выдержит и попросит прощения. Так представлял себе развитие событий Альваро Флорес да Силва.

Однако ошибся: сеньор струсил прямо сейчас.

- Дуэль? Никак невозможно! Простите, маэстро, я ошибочно принял вас за каталийца. Мы, исконные жители Каталии, не зря зовемся людьми слова. Наши конфликты решаются словами, а не пулями. Вызовите меня на дуэльный спор, и я с радостью дам сатисфакцию.

Да Силва расплылся в ухмылке. Дуэль на пистолетах этот тип уже проиграл – поскольку побоялся принять вызов. Осталось добить его словами, чтобы полностью уничтожить.

- Сеньор, я просто оказал вам снисхождение, - с насмешкою молвил Альваро. – Да будет вам известно: я – опытный писатель, и владею словом гораздо лучше, чем огнестрельным оружием. В дуэльном споре вы будете разгромлены страшнее, чем полчища Фаид-мусы великим Лидом Антеодором. Даю вам шанс одуматься и принести извинения.

- Пожалуй, я рискну, - ухмыльнулся господин с туманными глазами.

Лишь теперь Альваро заметил на его руке браслет с черной змеей. Сеньор был мастером права, одним из подручных Фатимы-аллен. Надо полагать, его язык столь же изворотлив, как змея на браслете. Но все же, ему далеко до блестящего литератора!

- Какую ставку желает храбрый сеньор? – осведомился да Силва. – Как на счет тысячи эскудо золотом? В случае победы, которая неминуемо будет моею, я отдам деньги