Шёл солдат... - Автор неизвестен--народные сказки

Уж такой он слуга, этот Саура, — лучше не выдумаешь. Что ни прикажешь, всё вмиг сделает. И будто в кармане поместиться может. А живёт на краю света. Одно слово — сказка! Пусть-ка ваш солдат за этой сказкой по свету побегает. А всё равно вернётся без Сауры. Вот мы с него голову и снимем.

— Это ты хорошо придумал, — говорит царь.

И приказал послать за солдатом.

Привели его во дворец.

Царь говорит:

— Неразумная ты голова, Тарабанов. Что же ты по базарам ходишь да хвастаешь, что Сауру-слугу достать для тебя плёвое дело? Что же наперёд ко мне не пришёл? От своего царя этакое утаил? У меня ведь двери ни от кого не заперты.

Тарабанов слушает и глазами хлопает, понять не может, про какого-такого Сауру речь идёт.

— Ваше величество, — говорит, — мне такой похвальбы и на ум не всходило. Я и слыхом не слыхал про этого Сауру.

— Ну, ну, брат Тарабанов, — говорит царь. — Не моги запираться! Ступай на край света и добудь мне Сауру-слугу. Не добудешь — злой смертью казню.

А генерал уже командует:

— Левое плечо вперёд! Шагом марш!

Вернулся солдат к жене и рассказал про своё горе.

— Это горе — не горе! — говорит жена.

Сняла она со своей руки колечко и ему даёт.

— На, — говорит, — возьми. Бросишь его перед собой и, куда оно покатится, туда и ступай — ничего не бойся.

Наставила его на ум на разум и отпустила в дорогу.

Катится колечко, катится, не день и не два, — край света не ближний свет, — а за колечком солдат идёт.

Докатилось колечко до избушки, вспрыгнуло на крыльцо. И солдат за ним. Колечко в дверь — и солдат в дверь. Колечко под печку — и солдат туда же. Сидит дожидается, что будет.

Вдруг стукнула дверь и входит в избушку старичок — сам с ноготь, борода с локоть. Сел за стол да как закричит:

— Эй, Саура! Покорми меня!

И только сказал, в ту же минуту перед ним стоит бык печёный, в боку нож точёный, рядом чеснок толчёный и сорокова́я[1] бочка пива тут же.

А самого Сауры — не видать.

Старичок — сам с ноготь, борода с локоть — взялся за нож точёный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать. Обработал быка до последней косточки, выпил целую бочку пива, бородой утёрся и говорит:

— Спасибо, Саура, хорошее твоё кушанье, только маловато. Через три года опять к тебе буду. Жди!

Попрощался и ушёл.

Тут солдат вылез из-под печки.

«Дай, — думает, — и я позову этого Сауру».

Принял бравый вид и тоже — как крикнет:

— Эй, Саура! Иди сюда!

— А я здесь, служивый! — откликнулся голос.

А самого Сауры не видать.

— Не покормишь ли, брат, и меня? — спрашивает солдат.

— Отчего же не покормить? Покормлю, — говорит Саура. — Садись за стол.

И тотчас подал ему жареного быка и сорокову́ю бочку пива.

— Что ты, Саура, — говорит солдат, — мне этого и в год не съесть, не выпить.

— А я тебе помогу!

— Сделай одолжение!

Поели они. Каждый свою меру съел и выпил.

— Слушай, Саура, — говорит солдат, — не пойдёшь ли ко мне служить?

— Да коли возьмёшь, — я с радостью. Надоел мне мой старик. Такой обжора, никак его досыта не употчуешь.

— Ну, значит, по рукам, — говорит солдат. — Полезай в карман.

— А я, сударь, давно уже там!

Вышел Тарабанов из избушки, бросил под ноги колечко, и покатилось оно в обратный путь.

Долго ли, коротко ли — пришёл солдат домой. Отдохнул малость с дороги — и к царю.

— Ты что же один явился? А? — говорит царь, а сам рад-радёшенек. — Я за чем тебя посылал? Где Саура-слуга?

— А я здесь, царь-батюшка, — откликнулся Саура.

Царя так и передёрнуло.

— Да где здесь?

— А у тебя в кармане. Может, прикажешь что? Поесть или выпить?

— Когда захочу, тогда и прикажу, — говорит царь. — Сиди да помалкивай.

А солдату только рукой махнул: ступай, мол, прочь.

Потом позвал своего генерала.

— Слыхал? — сурово так спрашивает. — Видал? Вот ты говорил, и думать тут нечего. А думать есть о чём. Говорил, сказки это и байки. А солдат и сам пришёл, и Сауру привёл. Что теперь делать прикажешь? Как от солдата избавиться?

Генерал только в затылке чешет. А потом говорит:

— Ваше величество, для этого солдата можно найти службу потруднее. Прикажите ему на тот свет пойти, проведать вашего покойного батюшку. Уж тут-то — дело верное — ему не вывернуться.

Понравилось это царю. Послал он за Тарабановым курьера.

— Чтобы сей же миг ко мне явился!

Поскакал курьер.

— Эй, служба, одевайся, царь тебя требует!

Тарабанов шинель почистил, пуговицы надраил — и во дворец.

Пришёл, а царь сидит — брови нахмурил, глаза злющие. И генерал тут же.

Спрашивает царь:

— Ты что же, Тарабанов, службу солдатскую не знаешь?

— Виноват, ваше величество!

— Виноват, виноват… Мне из твоей вины шубу не шить. А в чём виноват, знаешь?

— Виноват, ваше величество! А в чём виноват, не имею чести знать.

— А вот я знаю, — царь говорит. — Ты что же но базарам и площадям ходишь, по всем сторонам хвастаешь, что можешь на тот свет сходить, моего покойного батюшку повидать, а мне — ни гу-гу? Почему мне не доложишься? Царь я тебе или не царь?

— Помилуйте, ваше величество, — говорит Тарабанов, такой похвальбы мне и в голову не всходило, чтобы на тот свет дойтить. Окромя смерти, иной дороги туда не знаю, не ведаю.

— Ты эту песенку оставь, — говорит царь. — Про Сауру-слугу тот же разговор был. А ведь нашёл, а ведь достал! Так что вот тебе мой приказ: отправляйся на тот свет, узнай, как мой покойный батюшка живёт-поживает, не нужно ли ему чего, и мне доложи. А не выполнишь приказа — прощайся с жизнью. Да запомни: я шутить не люблю.

Воротился Тарабанов домой темнее тучи. И живой ещё, а с жизнью уже прощается.

Спрашивает его жена:

— Что приуныл, любезный друг? Открой мне правду.

Он и рассказал ей всё по порядку.

— Не печалься, — говорит жена. — Ложись-ка спать, утро вечера мудренее.

На другой день поутру, только проснулся солдат, жена ему говорит:

— Ступай к царю и проси себе в попутчики того самого генерала, что царя на тебя науща́ет.

Пошёл Тарабанов. Просит царя:

— Ваше величество, дайте мне генерала вашего в попутчики. Пусть он свидетелем будет, что я на том свете побывал и родителя вашего повидал. Пусть своими глазами увидит,