Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

Ковалькову наш Мишка Морозов показательно навтыкал ледяных пилюль, а вот Престолов… Этот скользкий тип постоянно ускользал от открытых схваток, предпочитая гадить чужими руками. Так что его реальные возможности, уровень резерва и стихийная сила были для меня загадкой.

А я до зубного скрежета не люблю, когда враг непонятен для меня. Это меня напрягает. Неизвестная переменная в уравнении выживания — это всегда риск умереть в самый неожиданный момент.

За такими мыслями я быстро принял контрастный душ, натянул свитер грубой вязки, штаны и спустился в столовую. Сжевал завтрак — блины у Матрёшки и впрямь вышли знатные, таяли во рту — выпил кружку крепкого черного чая и вышел на крыльцо.

Денек сегодня выдался на загляденье погожим. Мороз ударил градусов под минус пятнадцать, снег искрился так, что больно было смотреть, а солнышко светило со всей дури. Прямо как у классика: «Мороз и солнце; день чудесный!» Вот только «другу прелестному» ни хрена не дали подремать в теплой постели с красивыми девушками, а вытащили за шкирку прямо в холодную реальность.

Ладно, если обещал, то надо держать слово!

На подъездной дорожке уже урчала прогретым двигателем моя сверкающая черным глянцем «Лада Стрела». К фаркопу мощного внедорожника был приторочен прицеп, на котором надежно покоился тяжелый утилитарный снегоход «Буран». Гордей, наш безопасник, распорядился загодя его проверить, заправить под завязку и почистить. Я ещё вчера позвонил распорядителю того экстрим-парка, куда мы собрались ехать, и он подтвердил нашу бронь.

Ну что же, всё готово для выезда. Три пузатые, яркие «ватрушки» уже лежали в просторном багажнике.

Чёрная «Лада» поглотила трёх пассажиров и плавно понесла нас по МКАДу в сторону элитного поселка, где располагался дом господина Сато.

Почему трёх пассажиров? Ну, я-то был водителем!

И да! Едва мы тронулись, я строгим тоном напомнил Матрёшке и Егорке ссориться в машине! Прямо так и поставил ультиматум: разбираться не буду, кто зачинщик ссоры, кто кого ущипнул или обозвал — остановлюсь и выкину обоих на обочину!

Они сразу притихли. Знали, что я не шучу. Мне в самый первый раз не поверили, когда мы ехали по столице, и в итоге добирались из Москвы на перекладных. Я тогда реально остановил машину посреди улицы и безжалостно выбросил двух спорящих «кожаных» на морозную улицу. «Шерстяного» Задиру выкидывать не стал, так как он, хотя и был предметом их яростного спора, но не являлся его активным участником.

Да-да-да, тогда Матрёшка в очередной раз попыталась «испоганить» личность сурового боевого кота, нацепив на него розовый бантик с колокольчиком. Егорка с пеной у рта попытался защитить достоинство кота и… В итоге оба оказались на тротуаре.

Почему выбросил обоих?

Ну не мог же я девчонку одну оставить посреди зимней Москвы! А так… И воспитательный процесс налицо (командная работа, всё-таки!), и Егорку стоило подучить ответственности. Чтобы он в следующий раз смог сдержать эмоции в руках и научился контролировать гнев в разговоре с женским полом. А то в Опасных землях за лишние крики быстро сожрут. Если уж бесит девка — просто сунул бы втихаря ей снежок за шиворот и всех делов…

Ладно, это дело прошлое. Сейчас они сидели сзади тише воды, ниже травы и мило, вполголоса беседовали. А Задира, избавившись от шапочки, громко и раскатисто урчал, когда Егорка чесал его за ухом прямо за спинкой моего водительского сиденья. Кот уже смирился с той нелепой одеждой, в которую его нарядили. Привык, стерпел ради мелкого хозяина.

Вскоре мы свернули с трассы, проехали КПП и плавно притормозили у ворот поместья Сато.

На улицу вышел сам господин Сато. Строгий японец в традиционном хаори. Мы с ним вежливо раскланялись. Причём я, памятуя об этикете, постарался наклониться чуть ниже, чем он, чтобы выказать своё искреннее уважение.

Пусть я в теле Елисея Ярославского и, формально, стою чуть выше по имперской иерархии, чем японский дипломат господин Сато, но мне лишние пять сантиметров в пояснице сдвинуть не лень, а ему, как главе рода, приятно будет. Я же прекрасно знаю, как в среде японцев следят за всякими тонкими устоями, традициями.

Мне господин Сато может очень понадобиться в будущем. Его связи в дипломатическом корпусе довольно-таки мощный козырь, так что не следует держать его на отдалении. Тем более, что его семья в некотором роде обязана мне и моей команде жизнью после резни в больнице и зачистки складов, а это уже немаловажный элемент доверия. Выказать уважение для меня ничего не стоит, а вот его этот поклон порадует и укрепит нашу негласную коалицию.

Мизуки выбежала из резных дверей буквально через секунду.

И я на миг замер, забыв выдохнуть. На ней была приталенная белая шубка, подчеркивающая осиную талию, обтягивающие темно-синие джинсы, обрисовывающие стройные ноги, а на ножках красовались меховые унтики. Волосы были заплетены в тугую, сложную косу.

Вот почему-то идут азиаткам сибирские меха! Идут и всё тут. Прямо глаз не оторвать. И почему они так мало их носят в повседневной жизни? Может, потому что затюканные и сдержанные японские парни просто не говорят им об этом?

— Мизуки-сан, вы прекрасны, как дикая, прекрасная воительница с бескрайнего востока, — с легкой улыбкой поклонился я, открывая перед ней пассажирскую дверь.

— Елисей-сан, васи слова приятны для девицьих усей, но в них слысна нотка иронии, — она поджала губки, хотя в темных глазах заплясали веселые смешинки.

— Ни в коем случае, — я постарался растянуть улыбку до самых ушей. — Я говорю только то, что искренне идет от самого сердца. А вот мой холодный мозг уже лихорадочно прикидывает — как вас на тюбингах по льду прокатить так, чтобы не уронить лицом в сугроб. Очень уж я заботливый, что ни говори…

— Есё и невероятно скромный, — тихо рассмеялась Мизуки.

— И очень-очень справедливый! — высунулась из приоткрытого заднего окна любопытная мордашка Матрёшки.

Вот же егоза! Никакого чувства такта.

Я рассмеялся и галантно помог Мизуки устроиться на переднем сиденье. Захлопнул дверцу и повернулся к господину Сато, который наблюдал за нами с легкой отеческой улыбкой.

— С вашей дочерью ничего плохого не случится, господин Сато, даю слово Ярославского, — серьезно сказал я.

На что дипломат ответил:

— Господин Ярославский, а не будет ли с моей стороны непозволительной наглостью попросить вас взять с собой еще и мою младшую дочь, Айко? Ей так скучно сидеть в четырех стенах.

Я искренне улыбнулся.

— Понимаю вас, господин Сато. С огромной радостью прокачу и Айко. Я сам