Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

в покое, забудь об этом: и о стаде, и об Иде. Ты уже небожитель, будешь благотворить отсюда и отцу, и отечеству, а вместо сыра и молока будешь питаться амброзией и нектаром, да и нам всем станешь это разливать и подносить. А самое главное – ты станешь уже не человеком, а бессмертным. Я сделаю, что звезда твоя заблестит ярко и ты будешь наверху блаженства!..

Ганимед. А как мне захочется поиграть, кто будет со мной играть? На Иде нас много товарищей…

Зевс. С тобой будет здесь играть Эрот, будут у тебя и бабки, сколько хочешь, только будь весел, здоров, и не печалься о том, что на земле.

Ганимед. Да на что я вам нужен-то? Или и здесь надо пастуха?

Зевс. Нет! Ты будешь разливать вино, подносить нектар, услуживать на пирах.

Ганимед. Ну это не трудно! Я знаю, как разливать молоко и подавать чашки.

Зевс. Смотри! Опять он вспоминает о молоке и воображает, что будет служить людям! Ведь здесь небо, и пьем мы, как я сказал тебе, нектар!..

Ганимед. А он слаще молока, Зевс?

Зевс. А вот скоро увидишь и, попробовавши, никогда уже не захочешь молока…

Ганимед. А где я буду спать ночью? Верно с мальчиком Эротом?

Зевс. Ну нет! Я тебя для того унес, чтоб нам спать вместе.

Ганимед. А один разве ты не можешь заснуть или лучше тебе спать со мной?

Зевс. Конечно, лучше с таким, как ты, Ганимед, с таким красивым…

Ганимед. Да на что же тебе красота моя во сне-то?

Зевс. Ты ужасно мил, и сон мой станет слаще…

Ганимед. А вот батюшка сердился на меня, когда мы спали вместе, и поутру журил меня, что я мешал ему спать: все вертелся, бился, говорил громко во сне, – так что чаще он отсылал меня спать к мамке… И лучше тебе, если ты на то меня унес, чтобы спать со мной, скорее отнести меня на землю, а то возня тебе не даст уснуть, я тебе наскучу, как буду постоянно вертеться…

Зевс. Этим сделаешь ты мне еще больше удовольствия: если я буду меньше спать с тобой, чаще я буду тебя обнимать и целовать.

Ганимед. Ну, увидишь: я сейчас засну, как только ты меня станешь целовать.

Зевс. Тогда увидим и мы, что делать… А теперь, Гермес, возьми его и, напоив его бессмертием, приводи разливать вино, только сначала немного подучи подавать кубок…

5

Зевс – Гера

Гера. Как принес ты сюда, Зевс, этого фригийского мальчишку с Иды, на меня почти уж и не смотришь…

Зевс. И к нему ты меня уже ревнуешь, Гера, и на него злишься, хоть он совсем ни при чем, а я-то думал, что ты злишься только на женщин, с которыми я имею дело.

Гера. И то уж не хорошо и неприлично было, что ты, царь богов, бросаешь меня, законную жену, и идешь безобразничать на земле, оборачиваясь то в золото, то в сатира, то в быка. Да хоть те все остаются на земле. А этого мальчишку ты притащил сюда с Иды – ишь, превосходнейший орел какой! – и живет он у нас, чуть не на голове у меня, виночерпий, вишь, он! Виночерпиев у тебя было мало!!! Геба, что ли, или Гефест отказались у тебя служить?! У него же ты чашу берешь не иначе, как расцеловав его на глазах у всех, и поцелуи эти тебе слаще нектара! И часто ты, хоть тебе вовсе не хочется, спрашиваешь нектара, иногда только пригубишь и отдаешь ему снова! А когда он пил, ты берешь чашу и тоже, что осталось, пьешь и именно оттуда, откуда мальчишка этот пил, и приближаешь губы так, чтобы вместе пить и целовать… А недавно! Царь и отец всех, отложив в сторону эгиду и молнию, с этакой-то бородой, в бабки с ним играл! Я все это вижу, ты и не думай, будто это незаметно!

Зевс. Что же удивительного, Гера, такого хорошенького мальчика целовать, пока пьешь, и наслаждаться тем и другим: поцелуями и нектаром?! Если бы я позволил ему, чтобы он раз тебя поцеловал, ты не стала бы бранить меня, что я нахожу поцелуи его слаще нектара…

Гера. Ну, чисто речи влюбленного в этого мальчишку! Я не с ума сошла, чтобы целоваться с этим изнеженным слюнтяем, похожим на бабу…

Зевс. Ну, ты, матушка, не очень приставай ко мне с этим мальчишкой! Этот изнеженный чужой слюнтяй мне милее и дороже… не хочу уж и говорить кого, чтобы тебя еще больше не взбесить!

Гера. Так и женился бы на нем вместо меня!.. Попомнишь ты у меня, как меня обидел из-за этого виночерпия!..

Зевс. Да, вот нужно, небось, чтобы Гефест, твой хромой сын, разливал нам вино?! Только что вернется от своего горна, весь в железных опилках, только что оставит свои щипцы – из его-то лап нужно нам брать чаши, иногда притягивать к себе и целовать его, которого и ты сама, мать, не особенно-то охотно целуешь, с его запачканным сажей рылом?! Так лучше, не правда ли?! Конечно, такой виночерпий куда приличнее для пира у богов! Ганимеда надо немедленно отослать на Иду: он слишком чист, руки у него слишком белы, он слишком ловко разливает и, что тебя особенно злит, целует он так, что слаще нектара!..

Гера. Вот теперь и Гефест хром, и пальцы у него не достойны твоей чаши, и лицо у него в саже, и смотреть на него тебе противно с тех пор, как ты своего завитого прислужника принес к нам с Иды. Раньше ты этого не видал и опилки и кузница не мешали тебе пить из рук Гефеста.

Зевс. Себя только, матушка, расстраиваешь, а у меня своей ревностью лишь разжигаешь эту любовь. Если тебе не доставляет удовольствия принимать чашу из рук этого хорошенького мальчика, так пусть тебе и наливает твой сын… Ганимед! Ты мне одному подавай чашу и с каждой чашей по два раза целуй меня: тогда, когда будешь подавать мне полную, и тогда опять, когда будешь у меня брать… Да что это? Ты плачешь?!.. Не бойся! Сам будет у меня плакать всяк, кто попробует тебя обидеть!

6

Зевс – Гера

Гера. Как думаешь ты, Зевс, вообще об Иксионе?

Зевс. Я нахожу, что он человек порядочный, приятный собеседник. Да ведь если бы он того не стоил, так не бывал бы у нас.

Гера. Но… он не стоит… он нахал… он не должен бывать…

Зевс. Он чем-нибудь тебя оскорбил?.. Думаю,