Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

самостоятельными языками – белорусским, русским и украинским – в их развитии, поскольку историческое осмысление нашей темы и связанного с нею материала неизбежно восходит к изначальной точке развития, к моменту, когда современные восточнославянские языки были еще диалектами одного общего – древнерусского – языка. Кроме того, философская традиция трех народов, начиная с древности, та же самая во всех случаях; иногда трудно определить, например, какому народу принадлежат, по воплощенной ими идее, Скорына, Сковорода или Потебня, по крови белорус и украинцы, но по идеям и идеалам несомненно русские в родовом смысле этого термина. До сих пор внешние различия между русскими, украинцами и белорусами носят формальный характер, и при изучении категориальных семантических процессов в исторической их перспективе такими различиями можно пренебречь.

Предметом изучения является слово, которое требует обстоятельного определения. Предметное поле исследования обусловлено как широкой (философия), так и узкой («русское») сферой изложения. В известном смысле и в определенных контекстах «слово» оказывается эквивалентным понятию «язык», и тогда становится ясным, что слово, понятое как сущность, действительно эквивалентно другой сущности (язык), и само предстает перед исследователем как нечто иное, нежели обычная лексема или (соответственно) речь. Одно несомненно: Логос – конечный объект исследования и одновременно его цель. Нам остается постичь в понятии, т.е. понять, то (наш объект), что предстает всего лишь в образно-символическом виде (наш предмет) и постоянно оборачивается своей противоположностью, как только мы пытаемся объявить его таким понятием, т.е. в конце концов понять. Трудность исследования и определяется совмещенностью нескольких мыслимых категорий на узком поле конкретного слова.

2. Исходные термины, понятия и определения

Все затруднения и тайны логоса, в смысле разума, находят разрешение в значении слова.

Людвиг Фейербах

2

Язык часто определяют как форму существования со-знания, как средство общения и по-знания, как способ накопления полученного, уже готового знания. Речемыслительный (когнитивный) и коммуникативно-информационный аспекты языка признаются неотделимыми друг от друга его функциями, без предпочтения той или иной из них ни в одном из возможных прагматических устремлений.

3

В соответствии с известными культурологическими установками [Петров 1991] принимаем следующую схему соотношений троичной сущности языка (в понятие сущности входит представление о системе, структуре и функции).

На внешнем уровне общения выделяются коммуникация, трансляция и трансмутация.

Коммуникация с помощью языковых знаков осуществляется между ныне живущими поколениями людей и происходит в сфере настоящего; это воплощенное сознание равных по функции участников общения, которые при необходимости могут получить канал обратной связи.

Трансляция есть передача знания от старших к младшим членам социума посредством обучения; это переход от прошлого в настоящее, и основной фигурой такого действия выступает «учитель».

Трансмутация есть появление нового знания в творчестве познания, оно устремлено от настоящего в будущее; основная фигура этой формы деятельности с языковыми знаками – ученый-новатор.

Активно развивающийся социум характеризуется адекватной активностью всех трех аспектов речевой деятельности, когда векторное напряжение знания, сознания и познания равномерно и равноценно организуется из прошлого в настоящее, а из настоящего – в будущее. Разрыв постепенности в организации семантической структуры языка грозит бедой: возможно нарушение традиции, падение семантической энергии слова, разрушение сложной системы стилей. Диалектика развития семантических структур определяется взаимным соотношением всех трех сфер речевой деятельности. Предпочтение информационно-коммуникативных сфер всем остальным ведет к уничтожению традиции и прекращает развитие нового знания.

4

Социологически выделяются три типа языка: профанный, (терминологически)-профессиональный и сакральный.

Профанный тип предстает в виде естественного языка, не обработанного в пользующихся авторитетом текстах. Такой «язык» называют народно-разговорным, устным или «общим» языком; это народная речь, простая речь, вообще все сферы обыденного речевого поведения (ср. вульгарную латынь или украинскую «просту мову»).

Профессиональный (терминологический) язык носит закрытый характер; он обслуживает определенные сферы деятельности, ему учатся, в известном смысле приобретение профессии и заключается в овладении таким языком. Поступление терминов в этот язык происходит из самых разных источников, так что в конечном счете он, этот язык, оказывается средоточием генетически разнородных и стилистически разнообразных речевых ресурсов; последнее способствует выбору этого языка в качестве «среднего», всех устраивающего стиля при создании общенационального – литературного – языка. Известная его каноничность и замкнутость становится своего рода «нормой»; это и есть та форма, в которой отливается литературный стандарт.

Сакральный, высокий по своей функции, также в себе замкнутый язык тоже складывается по определенным нормам и вообще, в отличие от профанного и профессионального, в первую очередь определяется установкой на норму как образец высокого достоинства и авторитета. Генетически этот язык восходит к одному из профессиональных языков (это язык культа, язык жрецов и т.п.), но получает статус общенационального, будучи представлен как идеал нормы.

С точки зрения системы языка, указанные Μ.К. Петровым социально ориентированные формы «языка» вовсе не являются самостоятельными языками в однородной культурной среде, в определенном обществе и в известную эпоху. С точки зрения лингвиста, все они – всего лишь различные функции одного языка с явленным в них элементом отбора определенных языковых средств, с возможностями творческого создания (организации) этих самых функций. На эмпирическом уровне, прослеживая соотношение подобных языков в истории русской культуры, мы обнаружим, что сакральный язык выходит из туманной дали древнеславянской традиции (даже термины христианского культа предшествуют времени принятия христианства, см.: [Буслаев 1848]) и, обогащенный христианской культурой, в процессе ментализации развивается на русской почве как церковнославянский язык русской редакции. Профессиональный язык как род (а не как разновидность профессиональных языков) интенсивно развивается на протяжении Средневековья, а на его исходе один из таких «языков» становится основным источником при создании общерусского литературного языка («язык московских канцелярий»). Таким образом, происходило попарное соединение – сначала народноразговорного языка с профессиональным (синтез завершен к началу XVIII в.), а затем их обоих – с сакральным, который на правах высокого стиля вошел в структуру общенационального языка на протяжении XVIII в. (синтез завершен к середине XIX в.). Самостоятельные «языки» стали особыми стилями в структуре общенационального языка.

5

Триединство типов: профанный, профессиональный и сакральный – дало не только триединство стиля, но и триединство состояний языка. В результате научной рефлексии на протяжении последних полутора веков было осознано, что те же самые «языки», истончившись до стилей одного общего языка, хронологически разные состояния которого они и представляют собою, эксплицируют сущностные характеристики общего явления, в данном случае русского языка. Профанный язык, ставший основным компонентом низкого стиля, точнее всего отражает постоянно развивающуюся систему русского языка; профессиональный язык во всех модификациях своего употребления ближайшим образом соответствует общей системе стилей (так называемые функциональные стили); сакральный язык, хотя и осознается как высокий стиль,