Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

и вода, а Господь Саваон и Антихырц также обитали в воздухе; в те времена не было никого другого. Ни сотворенных тварей, ни диких зверей. Нечистый желал побрататься со Всемилостивым, но тот не признавал его своим братом, то есть когда Сарсаилэ называл Господа «Фыртатом», Всемилостивый в ответ ему говорил — «Нефыртат»[6].

Веру в то, что Господь бродил по водам вместе с дьяволом, мы обнаруживаем и в жудеце Ботошани; там же прибавляют, что вместе с ними был святой Петр[7].

В жудеце Тутова верят, что «до сотворения земли всюду, куда ни кинь взгляд, была вода и только вода. Тогда-то договорились побратимы — Господь, святой Петр и Фараон, Скараоцкий, главный над чертями, — и подписали грамоту, согласно которой они ручались никогда не расставаться. И вот так ходили все трое по водам, и негде было им присесть»[8].

В других частях того же жудеца Тутова также говорят про воду, но утверждают, что «Господь был один-одинешенек» и «передвигался по водам в лодке, где на веслах сидел ангел по имени Андрей»[9].

В жудеце Долж собрали нижеследующие поверья.

В самом начале времен вместо всего, что сейчас мы видим на земле, была только вода. О свете и речи не шло, упаси боже. А вот когда родился Господь Сабаот, просто так, сам по себе возник на листе кувшинки, тогда же и вспыхнуло солнце в небе. И одновременно само небо стало видимым. А существовало ли оно раньше, никому не ведомо, ибо до того повсюду властвовала тьма. Благодаря появлению солнца свет разлился над водами. Узрев этот свет, выбрался черт из болота, своего давнего обиталища, и шел по суше (так в источнике. — Прим. Н. О.), пока не увидел дитя на листе кувшинки, с которым и заговорил:

— Ты кто такой, мальчик?

— Я — Господь Сабаот.

— А вон там кто? — Черт ткнул пальцем в светило.

— Мой помощник, Солнце[10].

4. И наконец, приведем совершенно уникальную буковинскую легенду.

В начале начал в мире существовала только одна огромная гора, которую ветром носило туда-сюда; ее вершина неустанно дышала огнем. Из того огня родилась женщина, но появилось лишь ее тело, потому что некому было вдохнуть в нее жизнь. Когда это тело возникло, его подхватили ветра и начали носить туда-сюда, пока в конце концов оно не попало к Ветру Всевышнему, где и ожило. Оттуда женщина спустилась на гору.

Румынские крестьяне продают цветы и фрукты. Альфред Парсонс, 1892 г.

Millet, F. D. The Danube. From the Black Forest to the Black Sea. New York, 1892

На горе через некоторое время она нашла два кусочка железной руды, которые и проглотила без всякого повода. От этих кусочков женщина забеременела, а позже родила двух детей, двух нечистых: один был хромой, но умный, а другой — дурачок.

Эти двое нечистых выросли и, бродя по горе, не имея возможности себя занять, подумали и решили, что, если бы у них была глина, они бы много что из нее сотворили. Но откуда взяться глине, если на горе не было ничего, кроме железной руды везде и всюду?

— Спустись-ка ты на дно морское, — сказал брату хромой, но умный черт, — и добудь там глину.

Второй черт тотчас же сделал, как велели: спустился на дно морское, взял немного глины и принес на гору брату. А тот, едва заполучив желаемое, вылепил коня, в точности такого, какие ныне существуют кони, но получилось у него только тело, в котором не было жизни, и потому оно не могло двигаться.

Увидев такое, два чертенка опять посоветовались и решили: один из них должен влезть внутрь глиняного коня, сунуть в его конечности собственные руки-ноги и тянуть повозку; второй же будет в этой повозке сидеть, и вот так они станут ездить туда-сюда в свое удовольствие.

Сперва в коня забрался глупый черт и начал старательно тянуть повозку за собой. Потом он устал и уступил место хромому, который, опираясь на две руки и одну ногу, кое-как ковыляя, выполнил и свою часть задуманного. Далее был снова черед глупого черта, и опять хромого, но теперь тот брат, у которого ноги были в полном порядке, оценил по достоинству покой, испытанный в повозке, и решил, что лучше бы ему и дальше прохлаждаться, а сородич пусть навсегда останется узником глиняного коня. Не тратя много времени на размышления, он его там и запер, а сам расселся в повозке, довольный.

Хромой тянул ее сколько мог, а потом ему надоело, он плюнул на все и отправился куда глаза глядят. Господа в те времена никто не видел, не знал — ни сами черти, ни их мать.

Гора, не привязанная к земной тверди, — причудливый, но не уникальный образ. Это, скорее, мифологический мотив, известный и другим народам. Так, например, согласно древнегреческому преданию, остров Делос — место рождения Аполлона и Артемиды — был как раз такой «плавающей горой», пока его не закрепили; а в Древнем Китае существовал миф о носимых по волнам островах бессмертных, из которых самый известный — гора Пэнлай.

Другой интересный момент, связанный с буковинским преданием, относится к первой женщине на земле, которую носило ветрами, пока в нее не вдохнули жизнь. Здесь стоит процитировать сочинение Аристотеля «О душе»: «Этим же недостатком [касательно понимания природы души] страдает и учение, изложенное в так называемых орфических песнопениях. А именно: в них говорится, что душа, носимая ветрами, появляется из Вселенной при вдыхании»[11]. Конечно, на основании единственной цитаты нельзя сделать вывод о том, что предание как-то связано с орфиками. Однако фракийское происхождение Орфея — известная часть мифологической традиции, и именно фракийцы некогда обитали на территории современной Румынии. Возможно, предание об обитателях плавающей горы — не курьез, а отголосок куда более древнего мировоззрения; даже если это не так, трудно отрицать удивительное созвучие этой истории с представлением о душе, свойственным орфизму.

Ангел по имени Андрей (из собрания Т. Памфиле)[12]

В начале начал был Господь один-одинешенек, а вместо мира, в котором мы живем, всюду простиралась одна лишь вода. Господь передвигался по водам в лодке, где на веслах сидел ангел по имени Андрей. Поскольку этот Андрей возомнил себя таким же могущественным, как Господь, тот рассердился и бросил его в воду; потом из кусочка ила, что прилип к борту, сделал лепешку. Затем призвал Андрея и велел ему тянуть эту лепешку на восток, и вот так из нее появилась обширная земная