Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

В свадебном обряде курица олицетворяет невесту.

На свадьбе царя Михаила Федоровича в 1626 г. «после третьей ествы поставили перед Царя и Великого Князя и перед Царицу и Великую Княгиню куря верченое…»[8]. В селе Корневое Скопинского района Рязанской области дружко[9], подняв отдыхавших в хатке новобрачных, угощал их «курятами»[10]. О сакральном значении курятины свидетельствуют обрядовый пирог курник (с начинкой из курицы или индюшатины) и какурьги (печенье с запеченными в ржаном тесте яйцами).

В Рязанской области курица входила в состав свадебногo дара: вечером первого дня свадьбы (в венчальный день) или на второй день родители подносили его молодой — своей дочери[11]. До сих пор во многих местах на второй день свадьбы по селу ходят ряженые, а в селе Борок Шиловского района подруги невесты накануне венчания приходят к жениху с курицей: «Елоцку нарядим: лоскутики там, всяки цвятны, лентоцки. Курицу ходили ловить — поймали и тоже обряжам. Вот так-то все навешаим, навешаим — и бусы, и лоскутки. И все к жениху. Такие приходють, куру отдають, а жениховы все стол накроють. Выпьем, поедим — и к невесте назад — на девишник…»[12]

В Кромском районе Орловской области, чтобы невеста прижилась у нового очага, под печь пускали курицу-приданку[13]. В Дмитровском районе Орловской области и в Веневском районе Тульской области родня невесты на второй день свадьбы приходила с курицей чествовать переход молодой в новую жизнь: били горшки, и сваха надевала на молодую поневу — «теперь она баба»[14]. Молодую жену заводили в курятник, и, если после этого куры начинали хорошо нестись, значит, она быстро родит. Чтобы ребенок не плакал ночью, его вечером относили под насест и просили кур забрать у младенца крик.

На Святки девушки на ощупь снимали птицу с насеста и по цвету оперения определяли, какие волосы у суженого. А еще для гадания раскладывали на столе или на полу кольцо, зерно, уголек, воду и зеркало. Если курица первым клюнет кольцо — скоро свадьба; зерно — будет богатая жизнь; уголек — бедность; воду — муж-пьяница; зеркало — муж-щеголь. После праздничного ужина куриную косточку прятали вне дома. Если утром находили ее на том же месте — жених будет местный, если кость исчезала — девушка выйдет замуж на чужбину.

Курица петухом кукарекает — к смерти кого-нибудь из домашних[15].

Арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан оставил описание похорон знатного руса в Волжской Булгарии в 921–922 гг. Мертвеца готовились сжечь в специально вытащенном на берег корабле вместе с девушкой-наложницей, которой предстояло сопроводить покойного на тот свет. Руководила обрядом старая женщина[16]. Прямо у могилы принесли множество жертв: собаку, лошадей, двух коров, петуха и курицу — всех убили и мясо бросили в корабль. Девушке-наложнице «подали курицу, — она отрезала ей голову и швырнула ее [голову]. Они [же] взяли эту курицу и бросили ее в корабль»[17]. Затем убили и саму наложницу и разожгли погребальный костер.

Гадание в Крещенский вечер. Иллюстрация В. Ф. Тимма из книги «Русский художественный листок». Санкт-Петербург, Россия, 1851 г.

The New York Public Library

В XVI–XVII вв. иностранцы отмечали, что даже самая бедная московитянка не рубила сама курицу, а подолгу стояла у ворот и просила сделать это проходящих мужчин. Женщинам почти повсеместно запрещалось убивать кур и уток — они могли только ощипывать и разделывать тушки.

В селе Киструс Рязанской области запрет объясняли тем, что курица была одним из трех существ, откликнувшихся на предложение Богородицы постоянно рожать (два других — пчела и муравей): женщина, убившая живое существо, подпадала под проклятие и лишалась права рожать[18].

Женщин в народе издревле наделяли особыми качествами: они «волхвуют наущением бесовским» и «много волхвуют жены чародейством, и отравою, и иными бесовскими»[19]. «Самыми усердными последователями черта являются женщины, — писал фольклорист и этнограф П. С. Ефименко (1835–1908). — Мужчины редко бывают ведунами, да и то им принадлежит в этом случае особенного рода роль; они являются, так сказать, примирителями двух начал — гуманного и дьявольского»[20].

В XII в. арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати писал о живущих на Оке народах: «Мне рассказывали о них, что у них каждые десять лет становится много колдовства, а вредят им их женщины из старух колдуний. Тогда они хватают всех старух в своей стране, связывают им руки и ноги и бросают в реку: ту старуху, которая тонет, оставляют и знают, что она не колдунья, а которая остается поверх воды — сжигают на огне»[21].

Летописи сообщали о восстаниях волхвов и кудесников. В 1024 г. в Суздальской земле они принялись избивать «старую чадь бабы», объясняя, что они «держат гобино и жито»[22] и насылают — «сводят» — на землю голод. И началось избиение женщин, которое едва сумел остановить князь Ярослав. В 1071 г. в Ростовской земле волхвы обвинили в голодухе «лучших» женщин, и люди повели на расправу жен, сестер и матерей — начались массовые убийства.

У русской женщины две ипостаси — «внешняя» и «внутренняя». Первая — для реального мира; она всегда на виду, трудолюбива и отражает дух социума. Огромная сила второй проявляется внезапно и ошеломляет.

Рязанские крестьянки. 1832 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».

The New York Public Library

Историк И. Е. Забелин (1820–1909) писал о русской женщине: «Она обладает даром гаданий, чарований, даром пророчества; она знает тайны естества, и потому в ее руках по преимуществу хранится врачеванье от болезней, а следовательно, колдовство, ведовство, заговоры, заклинания. Она в близких связях с мифическими силами; в ее руках и добро, и зло этих сил»[23]. На Рязанщине крестьяне (особенно мужчины) считают, что колдовскими способностями, которые просыпаются после 40 лет, обладают все женщины.

«Внутренняя» жизнь женщин представляет собой непостижимый мир. Мы попытаемся прикоснуться к тайнам женского мира на сравнительно небольшой части Руси — в Поочье. В старину реку Оку называли «Поясом Богородицы», и еще относительно недавно в народе можно было услышать варианты древних преданий, объясняющие это прозванье.

Во времена князя Владимира, крестившего Русь, Богородица решила обойти русские земли. В Мещёрском краю она обронила поясок, а чтобы его поднять, оперлась на посох. Где он коснулся земли, забил источник, а где лежал пояс, потекла река Ока[24]. (Так рассказывали в