Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

и этической приемлемости действий прусского короля занимают целые страницы (при переводе они были по большей части опущены как не имеющие отношения к основной теме и не представляющие особого интереса для современного читателя). В целом же книга Цвидинека представляет собой достаточно сжатый, но в то же время качественный очерк, раскрывающий как личность, так и политическую деятельность одной из самых выдающихся женщин XVIII столетия.

Для удобства читателя текст снабжен примечаниями.

Николай Власов

май 2020 года

Предисловие автора

Женщины способны управлять государством. Среди исторических примеров, которые можно предъявить в качестве доказательства этого утверждения, на первом месте находится Мария Терезия Австрийская. Со времен Карла V в династии Габсбургов не было правителя сопоставимого масштаба. Возможно, это связано с тем фактом, что в эпоху абсолютизма монархам приходилось иметь дело с проблемами, решение которых особенно хорошо давалось женщинам.

Задача этой книги — проникнуть в тайну одной из самых интересных женщин своего времени и показать связь между ее личностью и ее политикой. Европейскую историю тех лет мы будем затрагивать лишь постольку, поскольку она связана с жизнью и деятельностью императрицы. Так, лишь немного внимания будет уделено войнам, поскольку в контексте нашего исследования важны только результаты многочисленных кампаний. И наоборот — довольно много места отведено описанию того наследства, которое досталось последней представительнице династии Габсбургов при ее вступлении на престол.

С Марии Терезии начинается последнее поколение австрийских монархов. Называя ее «великой императрицей», имеют в виду отнюдь не то, что она была супругой правителя Священной Римской империи германской нации, Франца I Лотарингского. Речь идет об императрице Австрии — титуле, который в то время формально еще не существовал, но фактически уже стал частью реальной политики. Мария Терезия не играла никакой роли в истории старой Империи, но являлась родоначальницей нового, австрийского императорского дома.

Глава 1

Династия Габсбургов

при императоре Карле VI

Держава последнего представителя рода Габсбургов все еще была совокупностью династических владений. При Карле VI удалось сделать лишь первые шаги к созданию из множества унаследованных и завоеванных земель единой структуры. Историки не раз предпринимали попытки привязать рождение идеи единого австрийского государства к событиям 1526 года, когда внуки Максимилиана I получили богемскую и венгерскую короны; однако эта точка зрения не выдерживает критики. Не было никаких причин, вынуждавших стремиться к единству государства; скорее конфессиональные мотивы мешали разделу владений немецких Габсбургов — в начале XVII века католическая Контрреформация собирала силы для последней своей большой кампании. В рамках самой династии нераздельность земель отнюдь не имела характера закона. Не хватало лишь энергичного принца, который после смерти Маттиаса мог бы оспорить право Фердинанда II распоряжаться всеми владениями Габсбургов. В Богемии жители без каких-либо сомнений выбрали королем немецкого кальвиниста. Только австрийские земли были реально связаны друг с другом благодаря необходимости совместно обороняться от турецкой угрозы. Однако Тироль и Передняя Австрия вплоть до конца XVII века настаивали на своем особом статусе, сохраняли местное законодательство и не испытывали никакой потребности приспосабливаться к порядкам, принятым в других габсбургских владениях.

Карл VI еще во время Войны за испанское наследство не представлял себе, как превратить сумму подвластных ему земель в единый политический организм. Даже после смерти старшего брата, Иосифа I, открывшей ему путь к императорской короне, он считал необходимым овладеть Испанией и боролся за каждый кусочек итальянской или нидерландской земли, не приносивший ему ни доходов, ни торговых выгод и совершенно не готовый стать частью старых наследственных земель[1]. Для Карла VI владения Габсбургов были лишь средством укрепить положение своей династии в Европе. Императорский титул, не дававший никакой власти, являлся лишь символом высокого ранга, обеспеченного обширной собственностью. Уже Хемниц[2] и Пуфендорф[3] не сомневались в том, что династия Габсбургов не нуждается в императорском титуле для того, чтобы править великой державой. При этом они считали весьма маловероятным, что другие имперские князья смогут сохранить свою политическую независимость, если Габсбурги отвернутся от Империи и выйдут из ее состава.

Этот путь был открыт. В соответствии с Вестфальским миром, Империя представляла собой конфедерацию суверенных правителей, которые не могли воспретить могущественному монарху выйти из ее состава. Невозможно было помешать королю Богемии и Венгрии превратить германские владения в еще одно самостоятельное королевство, предоставив Империю своей судьбе. И вечной, немеркнущей заслугой Габсбургов остается то, что они на протяжении двух столетий всеми силами стремились сохранить хотя бы внешнее единство германской нации. На немецкой земле не было в те времена другой силы, которая справилась бы с этой задачей. Ничем не примечательный Бранденбург только под скипетром Великого курфюрста[4] стал превращаться в значимую силу. Однако Гогенцоллерны все еще вынуждены были расплачиваться за субсидии, отправляя гренадеров и драгун к Белграду и Турину, и шаг за шагом повышать свой статус в Империи в противоборстве с Веной. Бранденбург-Пруссия возвысилась в постоянной борьбе против Габсбургов, однако никогда не смогла бы стать их наследницей, если бы немецкая нация оказалась совершенно раздробленной.

Утрехтский мир завершил Войну за испанское наследство; в нем была признана идея европейского равновесия — драгоценное наследство Вильгельма Оранского. Империя Габсбургов, ядром которой стали немецко-венгерские земли династии, вошла в систему великих держав Европы. Старый Австрийский дом, главами которого были император и католический король, опиравшийся на богатства обеих Индий, прекратил свое существование[5]. Милан, Неаполь и Испанские Нидерланды, доставшиеся Карлу VI из испанского наследства, несли в себе частицу былого блеска, но не умножали его власть. Одна Богемия поставляла Габсбургам больше денег и солдат, чем весь этот итальянско-бургундский конгломерат земель.

Несмотря на юношескую любовь к испанской пышности, Карл VI не мог закрыть глаза на то, что главной опорой его власти были дунайские владения. Будущее династии зависело от сплоченности этих земель, и любой их раздел привел бы к гибели великой державы и потере императорской короны. Отец Карла, Леопольд I, недвусмысленно заявил об этом в своем завещании от 26 апреля 1705 года. В этом документе император предусмотрел меры на случай, если его второй сын не сможет удержаться на троне Кастилии и Арагона. Если бы Карл лишился своих испанских владений, гарантированных ему по договору от 12 сентября 1703 года, как компенсацию он мог получить только земли угасшей боковой линии Габсбургов — Тироль и Переднюю Австрию (австрийскую Швабию и Брейзгау) — и то лишь в качестве апанажа[6], без суверенных прав. В рамках династии должен был соблюдаться принцип первородства.

Этот же принцип Карл VI провозгласил 19