Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

апреля 1713 года на собрании своих министров и тайных советников, закрепив его в так называемой «Прагматической санкции». У него пока не родилось ни одного ребенка, хотя еще в 1708 году он женился на Елизавете Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Тем не менее, не было никаких оснований отказываться от надежд на потомство. Карл VI, оставшийся последним представителем своей династии, считал необходимым защитить права своих будущих детей от возможных притязаний со стороны дочерей покойного старшего брата Иосифа I. Для этого ему не пришлось прибегать к каким-либо нововведениям или нарушению существующих норм — достаточно было соблюдать принцип первородства. Была установлена следующая очередь наследников престола:

— сыновья Карла VI, а в случае их смерти — его дочери по старшинству;

— дочери Иосифа I;

— сестры Карла VI;

— представители остальных линий Габсбургов по старшинству.

Принцип нераздельности всех владений являлся чисто династическим законом, однако он имел государственно-правовое значение. В ту эпоху стремление к сохранению политического могущества, основой которого служит комплекс владений, распространяется от правителей на их подданных; династический интерес становится народным. Более десятка сословных представительств (ландтагов), на которых собрались епископы, прелаты, дворяне, рыцари и горожане, дали свое согласие на принятие нового закона. Все их участники прекрасно понимали, что этот шаг имеет большое значение как для их повелителя, как и для них самих. Было очевидно, что в едином и нераздельном государстве центральная власть будет постепенно забирать себе все больше полномочий. Именно поэтому сословия потребовали за согласие подтверждения старых «прав и свобод» — своей традиционной автономии. Самое большое значение имело соглашение по поводу «Прагматической санкции», достигнутое в 1722–1723 годах с венгерским сеймом. Королевство Венгрия в лице своих законных представителей заключило с династией Габсбургов договор, на котором покоилось существование австрийской монархии вплоть до последних ее дней.

Ключевое значение в рамках этого документа имели два параграфа. Пятый параграф статьи 1 венгерского закона 1723 года устанавливал, что «любой наследник мужского или женского пола, который в соответствии с признанным в Австрийском доме правом первородства становится правителем королевств и земель Австрийского дома, в силу того же права в этом и во всех последующих случаях становится полновластным королем Венгрии и связанных с ней королевств и провинций, которые также остаются нераздельными». Седьмой параграф статьи 2 устанавливал, что венгерские короли должны быть законными потомками Леопольда I, придерживаться римско-католической веры и носить титул эрцгерцога или эрцгерцогини Австрии. Здесь же было зафиксировано, что королевство Венгрия неотделимо от других земель, где правят потомки Леопольда. Только если последние полностью вымрут, венгерские сословия могли воспользоваться своим древним правом и избрать монарха.

Так по воле венгерского сейма наследственное право династии приобрело форму союза двух самостоятельных государственных образований. Владения дома Габсбургов стали единой монархией, состоявшей из двух частей, каждая из которых сама по себе объявлялась также нераздельной.

Договор с Венгрией не мог считаться обязательным для старых наследственных владений Габсбургов, входивших в состав Империи, пока последняя не дала на это согласия. Такое согласие было получено в виде признания «Прагматической санкции» рейхстагом[7]. Решающую роль в этом сыграл прусский король Фридрих Вильгельм I; без его голоса и активной агитации никогда не удалось бы добиться от имперских сословий одобрения весьма неоднозначного и несомненно противоречившего законам Империи документа. В октябре 1726 года Фридрих Вильгельм I заключил с императором договор в Вустерхаузене, ставший продолжением политики, которую повел Великий курфюрст в конце правления и которая позволила Фридриху I добиться признания своего королевского титула. Берлинский договор от 23 декабря 1728 года еще сильнее углубил сотрудничество — обе державы сделали важные шаги навстречу друг другу. Пруссия обязалась «вечно и всеми силами гарантировать» новый австрийский порядок престолонаследия. В ответ император пообещал поддержать притязания Гогенцоллернов на Юлих и Клеве в случае пресечения Пфальц-Нойбургской династии.

В апреле 1731 года венский двор решил вынести «Прагматическую санкцию» на рассмотрение рейхстага в Регенсбурге, хотя два влиятельных курфюрста, саксонский и баварский, высказывались категорически против принятия этого документа. Оба князя были женаты на дочерях Иосифа I и рассчитывали на раздел габсбургского наследства после смерти Карла VI. И Мария Иозефа Саксонская, и Мария Амалия Баварская при вступлении в брак отказались от своих наследственных прав, в связи с чем не имели никакого преимущества перед дочерями императора. Однако законы Империи давали достаточно оснований для того, чтобы объявить династический закон Карла VI не имеющим силы. Очевидно, что уния немецких имперских земель с Венгрией не соответствовала самой сути Империи, и Генрих фон Бюнау[8] мог с полным основанием называть «Прагматическую санкцию» государственным переворотом. Если бы рейхстаг занял аналогичную позицию, то пострадали бы все уже достигнутые соглашения — даже согласие сословий наследственных земель Габсбургов оказалось бы вне закона. В этом случае раздел становился практически неизбежным.

Именно поэтому было важно, чтобы самый могущественный из князей — и к тому же протестант — высказался за гарантию «Прагматической санкции» и оказал давление на других правителей. Фридрих Вильгельм I направил ноту в княжества Байрейт и Ансбах, Саксен-Готу, Саксен-Эйзенах, Вюртемберг, Брауншвейг, Вольфенбюттель и Ангальт. В этом документе говорилось: «Отовсюду мы получаем известия, что во многих местах в пределах и за пределами Германской империи лелеют замысел, в случае смерти ныне правящего Римского императора без наследников мужского пола, от чего пусть убережет нас милосердный Господь, не допустить вступления в силу Прагматической санкции, а разделить австрийские королевства, провинции и земли между претендентами, которые заявят свои права. Но Вы в силу Вашего дарования легко поймете, какие невзгоды и напасти, война и кровопролитие возникнут во всей Германской империи, если раздел названных королевств, провинций и земель произойдет, а те, кто лелеет подобные планы, хотя бы просто попытаются их осуществить. Вы наверняка придете к тому же выводу, что и Мы — что любой немецкий патриотичный князь, желающий и себе самому, и Германской империи блага, процветания и безопасности, не может поступить иным образом, кроме как проголосовать за названную гарантию».

Дискуссии в рейхстаге осложнялись тем обстоятельством, что совпали с рассмотрением жалоб на изгнание протестантов из архиепископства Зальцбургского. Это явно не улучшило настроений при императорском дворе, связанном с Зальцбургом конфессиональными интересами. Тем не менее, 11 января 1732 года было вынесено решение, в соответствии с которым «гарантия призвана защитить и сохранить честь и безопасность Империи, ее законы и свободы каждого сословия». Перед голосованием баварская делегация покинула зал заседаний, предварительно заявив о том, что подобные решения не могут приниматься большинством голосов. Родственная баварцам правящая династия Пфальца воздержалась от участия в заседании; Саксония присоединилась к баварскому протесту.

Австро-прусское взаимопонимание сохранялось еще на протяжении двух лет. Однако следующий европейский конфликт — Война